Книга Бездарыш, страница 78 – Андрей Рымин

Ох! Прямо в ухо! Вот так затрещина. На три шага отбросило. Бил бы не открытой ладонью, а кулаком, так зашиб бы, наверное. Вон, какой звон в голове.

— В следующий раз шею сверну.

— И останешься без напарника.

Драться я с ним не буду, конечно, но и молчать, когда себя правым считаю, не стану.

— Другого найду. Поумнее.

— Конечно, найдёшь. Тут же толпы народа под каждым холмом. Знай себе, выбирай только спутников.

— Я предупредил. Из-за сраной тушкатки подставил нас.

— Нам ли, богатырям, сраного волка бояться? Остынь.

Рыжий только скривился.

— Богатырь… – пробормотал он, переводя взгляд на холм, откуда опасливо косилась на нас зверолюдка. – Пойдём что ли, поболтаем с ушастой. Может, что полезное знает. Странно ведёт себя.

Я приблизился к Рыжему, потирая ухо. Кажись, пронесло. Успокоился. Впрочем, не так уж он сильно и злился. Понимает, что настоящей угрозы нашим жизням здесь не было. Стукнул только, чтобы свою власть показать. Стерплю по первой. Он мне нужен сейчас больше, чем я ему.

— А, что странного? – поинтересовался я, разглядывая тушкатку.

Про этих зверолюдов я слышал, но знаю лишь, что те для людей не опасны. И ясно почему. У девки даже оружия нет. И сила у неё лишь в ногах. Вон, как скачет. В остальном же хилячка по виду. Ни клыков, ни когтей. Тощие ручки, тщедушное тельце. Ростом мне до груди. Веса пара пудов в лучшем случае. Состричь мех, и совсем бы смотрелась худышкой. Так пушистые ноги и плечи добавляют чуть стати. И особенно волосы, коих на ушастой головке копна, опускающаяся до самого хвостика.

— Тушкаты не общаются с нами, – пояснил Рыжий. – Убегают всегда. А эта сидит, ждёт.

— Так спасли же.

— Ой, – отмахнулся дядька. – И что? Это только ты у нас в благодарностях рассыпаться горазд. Щаз узнаем, в чём дело.

Мы поднялись к тушкатке, по-заячьи сидящей на согнутых лапах-ногах возле моего рюкзака. В занимающих чуть ли не половину лица огромных глазах страх смешан с надеждой. На почти человеческой безволосой мордашке людские эмоции к месту. Она очень похожа на нас. Острый немного вздёрнутый носик, пухлые алые губы, из-под которых выглядывает пара белых резцов. Брови, скулы, ресницы – всё наше. Милота, что уж там. Как можно было не спасти эту зайку?

Рыжий выставил вперёд руку с открытой ладонью и приблизился к девке.

— Отчего не убегаешь? – спросил он с укором.

Беда… По мордашке всё видно. Не понимает она.

— Общей речью владеешь? – тоже заподозрил неладное Рыжий.

Но тушкатка только затараторила в ответ на своём смешном цикающем и щёлкающем языке, потешно размахивая ручонками.

— Н-да… – почесал Рыжий бороду. – Спас. Разбирайся, – кивнул он на зверолюдку мне, моментально потеряв интерес к не знающей нашего языка девке.

А, что я? Мне ей тоже сказать так-то нечего.

— Беги домой, – махнул я малявке. – Волк тю-тю. Дядя Рыжий его приголубил. Всё, беги. Ну, беги, беги.

Не бежит. Снова что-то лопочет на своём, тыча ручками в сторону, откуда они с волком явились. Объясняет мне что-то, похоже. Да уж… Встретились глухой и немой.

— Я тебя тоже не понимаю, – покачал я головой и предпринял ещё одну попытку отослать девку к дому.

Шагнул ближе и протянул вперёд руку, чтобы подтолкнуть зверолюдку в нужном направлении. Та резко отпрыгнула и снова затрещала, зацикала, но уже не так возбуждённо. Тоже поняла бесполезность своей болтовни.