Книга Безумыш. Земля, страница 6 – Андрей Рымин

— Удачи, друг! На удачу! Я Верон. Удачи на Тверди! Верон. Удачного Пути!

Высокий широкоплечий мужчина с большим топором на поясе продвигался вперёд сквозь толпу, пожимая по пути руки горцев и хлопая по плечам тех, кто не спешил протягивать ладони в ответ. Крупный, сильный и ловкий. Но опасен он в первую очередь даром, про который мне ничего неизвестно, но при помощи которого, наверняка, можно быстро и гарантированно убить человека. И скорее всего даже не одного.

Пора действовать. Толкаю локтем Ебора. Поймав взгляд скосившего на меня глаза конвоира, отрицательно мотаю головой и еле заметно киваю на приближающегося наёмника. На лице порожника удивление. Но, кажется, понял. Пожимает плечами.

— На удачу! Удачи на Тверди! Верон.

Горцам всё равно. Большинство подают руку странному человеку. Он такой же охранник, как те, которых они наняли в полисе. От него не исходит опасности. Суеверный и ладно. Ритуал чудака никому не доставляет особых проблем.

Пожал руку кузнецу, стиснул ладонь старшины углежогов, ласково похлопал по плечу жену каменщика. За три дня совместного пути я успел познакомиться в одностороннем порядке со всеми отправившимися из Гора на Твердь. Перед гахаром только сам каменщик и наша четвёрка.

— Удачи, друг! — пожимает мозолистую ладонь строителя фальшивый наёмник.

Ещё шаг.

— Хорош, парень. Возвращайся к своим, — перегораживает дорогу гахару Ебор.

Голос порожника строг, взгляд суров.

— Так удача же, господин, — обиженно мычит здоровяк. — С ней не шутят.

— Иди, иди.

— А я помню вас, — неожиданно улыбается гахар. — Это же вы в том году с нами хаживали. Признал голос. Только волосы у вас были рыжие и поменьше их было.

— Обознался ты.

— Да? Ну извиняй тогда.

Волосатая рука с открытой ладонью протягивается к плечу порожника.

— Руку убери! — уворачивается от похлопывания Ебор. — Не по чину тебе со мной ручкаться.

И тон сказанного немедленно привлекает к нам всеобщее внимание. К и так следящим за происходящим горцам присоединяются наёмники, мигом направившие в нашу сторону встревоженные взгляды.

— На Пути все равны, дядя, — хмурится гахар. — Я же ничего тебе плохого не делал. Просто удачи хотел пожелать. Ну, как знаешь.

Фальшивый наёмник делает шаг в сторону, пытаясь обойти Ебора.

— Куда лезешь! — отпихивает его один из амбалов-порожников, в момент перепалки вставших по бокам от хозяина.

— Ты чего? — возмущается гахар.

— Давай, давай! — подталкивает его в спину второй мой охранник.

Вот и всё. Круг подозреваемых только что сузился вдвое.

— Дядя, усмири своих рвачей! — ловким нырком уходит от амбалов гахар.

Его длинная рука якобы в непроизвольной отмашке касается предплечья Ебора.

— Верон! — ревёт кто-то из наёмничьих старшин.

— Хватит вам, — пытается успокоить всех каменщик.

Поздно. Я уже в броске. Стоит пальцам Верона коснуться Ебора, как широкий наконечник моего копья разрывает горло гахара, едва не срубая откинувшуюся назад в запоздалой реакции голову.

Труп, который не вернуть к жизни, ни зелью, ни лекарю. Я опередил его. Дальше работа Ебора.

Бросаю на землю копьё, демонстративно поднимаю вверх руки, показывая, что не собираюсь сражаться.

* * *

— Твоя выходка обошлась мне в немалую сумму, — зло процедил порожник мне на ухо, когда после весьма продолжительного разговора с командиром наёмников забрал меня из-под стражи.