Онлайн книга «Безродыш. Предземье»
|
Кривой оскал перекашивает волосатую рожу. — Пугать меня вздумал, крысёныш?! В последний раз предлагаю: бобы на землю — и сваливай! Иначе… Вахн вновь наклоняет копьё в мою сторону. На морде гнев уступает часть места самодовольству. А страха там нет ни капли. Но почему?! Такер же… И тут ко мне приходит прозрение. Нет! Неужели… Не может быть! Нет! — Пошёл вон! Теперь гнев уже распирает меня. — Чё?! Чё ты сказал, мелкий крыс?! На землю бобы! Быстро! — Нет! Исход ясен. Рука с бобами ко рту. Мне нужны силы. Есть все смысла нет. Что один, что десяток бобов — результат одинаков. Вернуть таким образом силы возможно лишь раз в сутки. Глотаю один, остальные роняю под ноги. Теперь руки свободны. — Ах ты тварь! — ревёт Вахн, бросаясь вперёд. Он не понял, что я съел лишь один. Больше вольника ничего не сдерживает. В горящих ненавистью глазах мой приговор. Шаг, второй, третий… Рука вольника идёт на замах. Не кулак, копьё занёс для удара. Резко вправо — и приседаю. Хватаю самострел. Вскидываю оружие. Что, гад? Не ожидал? По округлившимся глазищам твоим мерзким вижу, что нет. Тупой выродок! Как я, по-твоему, журавля завалил? И тебя завалю, мразь вонючая! Щёлк! С двух саженей промазать никак. Но смотреть, куда попал, некогда. Вахн тоже ведь в последний миг осознал, что по-взрослому всё. Успел метнуть копьё, гад! Перекат, как когда-то я прыгал от демона — и боль в левой ноге. Достал, тварь! Вскакиваю — и к своему копью. Хвать с земли. Где он?! — Кры… Крысё… В траве мордой. Из спины на пядь высунулся наконечник штыря. Бой закончен. Он труп! Пусть пока и ползёт, вяло булькая что-то сквозь кровавую пену, но ясно, что это конец. Я смог! Я убил его! Такер… * * * Боль в ноге, что на деле едва оцарапана, не идёт ни в какое сравнение с той, что грызёт мою душу. Но дело здесь не в убийстве собрата. Убить человека, когда этот человек — кусок коровьего дерьма, не так уж и сложно оказывается. Дубинкой ондатру глушить — и то жалко зверушку, а тварь такую только в радость прикончить. Второго такого ублюдка Единый пошлёт — вновь не дрогнет рука. Другое терзает. Слишком уж спокойно отреагировал волосатый урод на мои угрозы. И ладно бы меня не боялся, так и упоминание Такера на него не подействовало. Не хочется думать о худшем — вдруг просто против своей чёрной тайны на деда чего накопал — но мысли о непоправимом против моей воли всплывают в голове раз за разом. Гребу быстро — силы, пополненные, пока не иссякли по новой. Подобранные бобы вместе с найденными у Вахна семью медяками и одной серебрушкой затянуты подвязкой в кармане. Съел, как выяснилось, я очередной ловкости. Спрячу где-нибудь недалеко от берега, чтобы и домой не тащить, и взять быстро, если срочно понадобятся. Копья же, что большое вольника, что своё, как и самострел, и силки, и верёвку обычную — всё оставил в болоте. Только не на том островке, где валяется в луже крови вскрытый журавль — даже просто стянуть тушу в воду у меня не хватило силёнок — а на дальней земле. Труп ублюдка я муляке скормил — не найти его точно — но вдруг, когда хватятся, следы Вахна на берегу Гиблой гнили разыщут? Кто-то вспомнит тогда обязательно, что журавлиные крики не так далеко вроде слышал. Полезут в болото ещё. Нельзя, чтобы вещи мои и убитого рядом нашли. На Такера-то едва ли подумают, а вот дедова любимчика вычислить — задача нетрудная. На всякий случай и ползанки свои перепрячу подальше. Ту, на которой Вахн приплыл, уже на большой остров отвёз. Одну в одну вложил, а сам сверху. Теперь дело за моей и ещё одной запасной. |