Книга Безродыш. Предземье, страница 49 – Андрей Рымин

— Серебряный, на все его шесть медяков. Твоя ставка мимо. Раз я дерусь, я и ставлю.

Ого! Уел его рыжий. Такого Санос не ожидал. А мне, что прикажите делать?

— Не буду я больше драться. Отдавайте мой выигрыш.

Серебряный — это сто медяков, это очень заманчиво. Но, как бы мне не хотелось навешать Патарке люлей, не пришло ещё время. Побью его сейчас, опозорю на глазах старшаков, и жизни моей, относительно тихой, в деревне конец. Не стоит оно того. Да и не факт, что побью вообще. Папаня любимчику своему неведомо сколько бобов скормил. На замере узнаем, а пока проверять троерост мудака нет желания.

— Ещё как будешь, безродная кунь!

На себя Патар злится. И на Саноса, который подначил его. Промелькнувший в том первом Патаркином взгляде испуг все заметили. Теперь будет доказывать, что им показалось.

— Всё равно потом изобьёте, — предпринял я последнюю попытку. Вдруг совесть проснётся у некоторых.

— Если побьёшь меня, никто пальцем не тронет. Санос?

— Не, ну, если ты просишь, — ухмыльнулся старшак. — Но только сегодня. На всю жизнь зарекаться не стану. Не нравится мне его крысиная рожа.

Патар скинул жилетку и отстегнул ножны. А он и не толстый вовсе. Крупный, широкий. Как есть, троероста бобы. Раньше помню жирок. Или просто подрос?

Деваться мне некуда. Встал напротив него. За ручьём пастухи — место выбрали, чтобы видно получше. Стоят, в свои палки упёршись. Что вмешаются нет надежд никаких.

— Начинай! — рявкнул лучащийся радостью Санос.

Предвкушает веселье, урод. Небось, даже болеть за меня сейчас будет. Захотел макнуть сынка старосты носом в дерьмо. Зарывается поди Патар шибко. Наглеет. Я и рад бы помочь, но нельзя. Мудрость Такерову вспоминаем — голова вперёд сердца работать должна. Чуть попляшем с уродом, и сдамся.

А Патарка не Гауч — сразу буром попёр. Понимает, что вдвое меня тяжелее. Если сцапает, бороться уже бесполезно. Отпрыгнул — и ногой в район почек.

Ой! Больно. Успел, гад, локоть подставить. Попробовал тут же ногу схватить, но тут ловкость за мной. Отскочил, кружу рядом.

Патар снова бросился. Достал плечо, но схватить не сумел. Я вывернулся и с левой саданул его по затылку.

Что в стену ударил. Реакции ноль, а у меня кулак ноет болью.

Отмашка Патара едва не пришибла. Кулак прошёл в вершке от лица. Зато вес потянул рыжего дальше, чем я тут же воспользовался. Короткий удар слева в глаз достиг цели. Несильно, но синяк вылезть может.

Опять заход на борьбу. В этот раз метил в ноги. Видать, кто-то старший учил мудака. Больно уж отработанные движения. Я едва не попался.

Минуту мы играли в эту игру. Патар ловит, я уворачиваюсь и бью с разной долей успеха. По силе и крепи сын старосты точно выше меня, но в ловкости уступает. В этот раз драка шла в тишине. Напряжение висело над поляной грозовой тучей. Даже Санос перестал лыбиться и улюлюкать. Все ждали развязки.

В какой-то момент я осознал, что два-три удачных тычка в конопатую рожу, и даже победа Патара в итоге со стороны будет выглядеть поражением. Пора уступать, а то разукрашу сверх меры — пойдёт по деревне молва, что сын старосты сиротой бит.

Но откровенно поддаваться нельзя. Усталость — вот, что меня одолеет. Я принялся замедляться. Открытый рот, частые глубокие вдохи. Один кружок, второй, третий. Пора.