Книга Клинок ночи, страница 139 – Райан Кирк

Но Орочи был быстрее. Сначала это не было заметно. Разница – не больше волоса, но этого было достаточно. В конце концов Орочи сделал бы выпад, который Шигеру не сможет отразить. Это осознание заставило Рю сделать шаг вперед, но он замешкался, не в силах двигаться дальше. Его сердце и разум кричали ему, что нужно бежать, спасать человека, который был его отцом, но где-то глубоко внутри он знал, знал так же точно, как то, что завтра взойдет солнце, что вступать в этот бой неправильно. Словами это было не описать, но Рю чувствовал, как его душа восстает против этого поступка, удалить.

Все случилось так быстро, что Рю едва мог заметить тот решающий момент – в сгущающихся сумерках мелькнул клинок, а потом все было кончено.

Оба бойца стояли в тени дерева, застыв, как на картине. Когда зрение прояснилось, Рю увидел клинки – один в груди Шигеру, другой – в груди Орочи. Юноша присмотрелся внимательнее и понял, что рана Шигеру была смертельной, а Орочи – нет.

Рю почувствовал, как земля задрожала под его ногами, и упал на колени. Ему показалось, что он плачет, но зрение было ясным. Пока его сердце разрывалось, разум спокойно перебирал факты. Ему хотелось плакать, упасть на землю и зарыдать, завернуться в одеяло и никогда больше не показываться на глаза никому. Мир забрал всех, кто был ему дорог, всех, кого он любил, и убивал их жестоко, на глазах у Рю, снова и снова.

Последнее, что сделал Шигеру, – повернул голову в сторону Рю. И тот увидел – или ему показалось, что увидел, – намек на улыбку. Характерно приподнятые уголки губ – Шигеру был счастлив. Рю тут же вспомнил свою мать – умирающую, улыбающуюся. Он увидел ее так кристально ясно, будто не видел ее во сне почти десять циклов. Он все еще помнил ее и знал, что будет помнить Шигеру так же хорошо.

Рю этого не видел, но чувствовал – и не мог поверить: хотя Орочи победил, Шигеру, казалось, обрел мир. Его разум был ясен, и он ни о чем не жалел, не испытывал сомнений. Как будто он все это время искал смерти и наконец достиг своей цели. Орочи, которому завтра предстояло увидеть восход солнца, был полон ужаса, гнева, ненависти и ревности.

Рю не мог осознать это достаточно быстро. Половина его разума работала над тем, чтобы разобраться в происходящем, другая раздумывала, что делать дальше. Орочи был ранен, но все еще силен. Шигеру умирал – уже почти был мертв, а Такако пряталась за хижиной, не понимая, что произошло, напуганная до смерти тишиной после битвы. Она ждала его. Он думал, что сможет победить Орочи, если нападет сейчас.

Шигеру покачал головой. Он хотел, чтобы Рю ушел. Юноша качнул головой в ответ. Он не мог – не мог. Но Шигеру повторил жест, и на его лице появилась проклятая ухмылка.

Свет в глазах мастера погас, и Рю принял решение. Шигеру всегда был прав. Он должен был его послушать. Рю встал и посмотрел на Орочи, а затем отвернулся. Время Орочи еще не пришло. Каким-то образом он ощутил это. Рю знал, что ему нужно защитить Такако – больше, чем убить врага.

Рю не побежал, а пошел за хижину, приятные воспоминания пробирались в темноту его сердца. Он позволил Орочи смотреть, как он берет Такако за руку, как они садятся на пару лошадей своих несостоявшихся убийц и скачут прочь, пока на поле опускается тьма. Он не знал, как поступит Орочи, но выбор предстояло сделать ему.