Книга Кровь и Плен, страница 207 – Алекс Анжело

До совета оставалось совсем немного, и я услышала голоса снаружи. Вдруг дверь отворилась, впуская внутрь дэву, которая замерла на пороге и настороженно смотрела на меня, будто увидела саму смерть.

Волосы светлой карамели потемнели, теперь они скорее приобрели оттенок шоколада. Но глаза оставались все такими же, почти золотыми, как волосы Фредерика, только на несколько оттенков светлее. Вместо мантии она была облачена в платье молочного цвета, складки которого переливались бирюзовыми оттенками и стекали к полу, словно вода. Рукава были такими же широкими, как у мантий, но полупрозрачная ткань не скрывала второй слой, облегающий руки точно вторая кожа. Ладони же вовсе оказались обмотаны белыми переливающимися лентами, лишь пальцы оставались видны. За исключением лица, практически вся ее кожа была скрыта тканью.

Я мгновенно узнала ее.

Возле дэвы остановилась девочка с такими же золотыми волосами, как у брата. Они пышным облаком окружали ее фигурку до пояса. На вид ей было не больше восьми, но на поясе уже висел деревянный клинок.

Мальчик, стоявший по другую сторону от матери, держался смелее, и он был больше похож на свою мать. Вместо игрушечного оружия на поясе у него уже был небольшой кинжал. Но в силу возраста лезвие наверняка было затуплено.

Я сглотнула, ощущая странное противоречие внутри.

Кровь рода Сорель была сильна, и черты Фредерика угадывались в обоих детях. Как и черты Долорес.

Дыхание перехватило.

— Ирис… – сорвалось с моего языка вместо приветствия, когда взор вновь коснулся супруги брата.

Взгляд дэвы изменился сильнее всего. В Академии Снов – беззаботный и пренебрежительный, теперь же – серьезный и печальный. Он словно просил о чем-то, но гордо, как и положено жене главы ордена Сорель.

— Дети, познакомьтесь, это ваша тетя, – сухо откликнулась дэва.

Девочка прижалась к маме, а вот мальчик опустил голову, совсем как взрослый.

Я склонилась, ощущая тепло, разливающееся в груди. Намереваясь встретиться с детьми Фредерика, я не ожидала того, что почувствую при этом. Жар в сердце и оцепенение, что перетекали в желание позаботиться, узнать их лучше. В их глазах я видела дорогих мне даэвов. Тех, что канули в небытие. Навеки закрывшую глаза Долорес и своего брата, юношу, от которого в настоящем, мне казалось, не осталось ничего, кроме оболочки.

— Меня зовут Сара. Возможно… Ваши отец или мать рассказывали обо мне, – представилась я, не ожидая услышать ответ, который все же последовал.

Во взгляде девочки промелькнуло понимание, а мальчик нахмурился и выпалил:

— У отца в спальне есть твой портрет. – Ребенок совсем не скрывал, что ему это не по нраву. – Большой, во всю стену.

— Даян, – одернула его мать.

Я тяжело сглотнула, смотря в ясные глаза ребенка.

— Как давно пробудился твой дар? – спросила, понимая, что у него дар эмпата. Я намеренно увела тему в другую сторону, стараясь успокоить разум и не позволить услышанному вновь погрузить меня в пучину собственных мыслей.

— Недавно. Всего год прошел, – ответила вместо него Ирис. – Даян, возьми Сэйру, и немного погуляйте. Если кто спросит, скажи, что ведешь сестру на кухню за пирогом.

Мальчик кивнул, обходя маму, и требовательно протянул сестре руку. Я проводила детей тяжелым взглядом.

— Ее зовут Сэйра? – спросила я, когда дверь закрылась.