Книга Кровь и Плен, страница 114 – Алекс Анжело

— Кхм, – неопределенно откликнулся он, прежде чем продолжить: – Глава просил передать, что мое присутствие необходимо для сохранения спокойствия.

— Спокойствия? – озадаченно повторила я за ним. – Моего спокойствия?

— Нет. Спокойствия ордена, – ответил див. – В обители уже появились слухи о вашем возвращении, но они почти сошли на нет, ведь звучат слишком невероятно. Главе еще не представилась возможность сообщить обо всем официально, и он опасается, что некоторые впечатлительные даэвы пострадают от встречи с вами лицом к лицу. В душевном плане, разумеется.

Выслушав его речь, я нахмурилась.

Насколько же сильна вера в меня, раз Фредерик опасается, что кто-то из его воинов повредится умом?

Стоило об этом подумать, как сбоку что-то промелькнуло. Мой взгляд едва коснулся картины, на которую я поначалу не обратила внимания и лишь потом остановилась, медленно оборачиваясь.

Девушка на картине стояла в профиль, ее рука лежала на голове склонившегося в почтении безликого даэва, позади которого скопилась очередь из воинов, ожидавших благословения. А за их спинами всходило солнце, что окружило своими лучами дэву, заставляя ее тело сиять. И, без сомнений, этой девушкой на картине была я.

Постепенно я все больше осознавала масштабы явления, с которым столкнулась.

— Много ли таких картин в обители? – спросила я.

— Всего три. – Слова Хьюза успокоили меня. – Этот коридор ведет к вашей комнате, поэтому она здесь.

Повернувшись, я пошла дальше по коридору, теперь уже рассматривая стены, в которых когда-то прошла моя юность. В обители Сорель почти не встречалось темных оттенков, это место было сосредоточением белых, золотистых, лазурных и изредка попадающихся в витражах малахитовых цветов. Самыми темными оттенками обладала мебель, выполненная из древесины вечного дерева. Но она встречалась не столь часто, ведь материал был крайне редким.

Я остановилась, когда мы вошли в холл, в котором встречались все коридоры обители.

В центре помещения, сбоку от широкой лестницы, ведущей к главному залу, во внутреннем садике росла раскидистая ива, ветви которой захватила вечнозеленая омела. От этого, еще не войдя в помещение, я почувствовала терпкий запах травы. Она пропитала занавески на высоких окнах, двери из светлого дерева и даже одеяние Хьюза, который, видимо, нередко проходил здесь. Из потолка над деревом вырастала золотая ветвь, исполняющая роль люстры. Ее усеивали шары с соком глимы. В ярких дневных лучах, что проникали через окна, их свет казался блеклым.

Я помнила этот зал и даже дерево, ствол которого стал гораздо выше, а листья поредели.

Из одного выходящего к холлу коридора послышались далекие голоса. Я покачала головой, вспоминая особенность этого места – отличную слышимость. Порой можно было разобрать, о чем говорят на другом конце здания.

— Сначала слуг почти всех распустили, теперь сняли колокола, – вещал неизвестный. – Я не помню, чтобы такое происходило прежде.

— Пойдемте, – произнес Хьюз. От меня не укрылось, что див встал таким образом, чтобы заслонить меня собой.

Я неторопливо направилась к лестнице, прислушиваясь к чужой беседе и раздумывая над тем, как часто я встречалась с Хьюзом в прошлом. Уже в академии его прикрепили к Фредерику. Как защитника и личного помощника будущего главы. В то время не он один находился подле брата.