Книга Вечность и Тлен, страница 86 – Алекс Анжело

— Я забрала его у неё. Ограничитель дара – это акт доверия. Думаю, я не совсем честна. Меня беспокоит то, что я чувствую других, и это приносит им беспокойство, но в то же время я привыкла проверять окружающих, – произнесла я медленно, сидя напротив наставника.

Когда я что-то рассказывала, то никогда не называла имён или чего-то конкретного, а наставник практически не выходил из своего кабинета и у моего года обучения занятий не вёл. Возможно, именно это позволяло мне немного расслабиться, хотя несколько месяцев назад, когда всё только началось, Цецилий был тем, кто разговаривал. Этот мужчина рассказывал о себе всё так, словно рассказывал о грехах в молитве Светлой богине. И теперь я даже знала о том, как в возрасте пяти лет он однажды стащил ценную мазь из запасов врачевателя из-за того, что она обладала розовым оттенком, показавшимся ему удивительным. После он использовал эту самую мазь для лечения ранки дерева – так он называл места без коры со смолой. Средство, хранящее в себе знания врачевателя, несколько особых трав и магических печатей, уже на следующий день помогло деревьям вырасти, стать толще и возвыситься над всем остальным лесом.

— Тебе неприятно, что та, о ком ты говоришь, не оправдала твоего доверия? – Цецилий положил локти на стол, подняв ладони и задумчиво соединив пальцы. Сара оторвала взгляд от одной из малахитовых черепашек, стоящих в ряд на столе дива. По словам Цецилия, он давно стал собирать эту коллекцию и в его спальне она ещё больше.

— Поначалу да. Хотя… это больше похоже на разочарование. Знаете… скорее всего, это оно, но я не могу быть точно уверена. Но мне не нравилось то, что моё решение критиковали, и в то же время она относилась халатно к ответственности, лежащей на наших плечах, как даэвов-воинов, – сказала я, вспоминая то, как Айвен забыла свой клинок в Академии Снов при походе в Турис, а после, не поверив мне, попыталась освободить наставника. – Я стала сомневаться в том, что она мне действительно «друг», – подытожила для себя правду, которая показалась пугающей.

Сейчас я находилась на каком-то новом этапе жизни, я понимала, что мир не делится на чёрное и белое так чётко, как раньше. Скорее, я наконец-то поняла истинный смысл. Но в то же время это открытые будто создало ещё больше путаницы.

— Сейчас, видимо, ты думаешь иначе?

— Не знаю. Я хочу помочь, но не понимаю как. – Уныние, которое часто овладевало Айвен, было одной из нескольких сложных эмоций и совершенно не походило ни на одно из чувств. Каждая эмоция являлась яркой по-своему, но уныние чувствовалось никаким. Словно бездна, наполненная лишь пустотой.

— Спроси совета, – предложил наставник, разъединяя пальцы рук.

— У вас? – Мои брови приподнялись.

— Нет. Может быть, у брата?

«Не думаю, что это хорошая идея» осталось не высказано вслух. Мысль возникла сразу, без промедления, отражая первую и истинную реакцию на предложение наставника.

Вдруг на его столе неподалёку от самой крупной черепашки зазвонил колокольчик, подвешенный внутри металлического фонарика для свечи. Наставник бросил на него быстрый взгляд.

— Извини, Сара. Но к сожалению, у меня возникли неотложные дела, – проговорил он, поднимаясь и тем самым намекая, что мне пора.

— Да, конечно, – отозвалась, оторвав взгляд от колокольчика и следом, возможно излишне резко, вставая со стула. – У меня самой скоро начнётся занятие.