Книга Вечность и Тлен, страница 77 – Алекс Анжело

— О чём? – спросила Айвен, бросив на меня косой взор.

Я помедлила, отыскав взором Морана. Теневой див находился на расстоянии нескольких метров, и его спина едва проглядывалась из-за стволов деревьев.

— Должно быть, это как-то касается того, чем вы занимаетесь по ночам у тебя в комнате? – прошептала вдруг Айвен.

— Что? – Если бы на ясном небе сверкнула молния, казалось, я бы удивилась и того меньше.

— Сара… Я тебя умоляю. – Она закатила глаза. – Наши комнаты рядом, думаешь, ты бы за полгода не заметила, если бы у меня регулярно бывали тайные гости? И этот белый ворон… Поначалу я думала, мне привиделось, но Флёр рассказала, как видела его в Гренере, а он принадлежит Люцию. – Она распрямилась и пробормотала себе под нос: – Да и глава Северного ордена использует этот вид птиц. Всё стало слишком очевидно.

Я смутилась и, завернув в тканую салфетку, убрала растения в сумку, раздумывая над ответом. А подруга тем временем продолжала:

— Вы ведь там учите что-то? – спросила Айвен, вновь демонстрируя свою проницательность. – Догадалась по стопкам книг на твоём столе. Хотя поначалу меня несколько смутило моё открытие. Но я постаралась не спешить с выводами и не надумывать. Признаюсь, это было сложно. Но я уже ошибалась… – на секунду она резко замолчала, – …поэтому не хотела вновь сделать что-то не так.

— Ты говорила об этом кому-то? – Я внимательно, изучающе посмотрела на неё, инстинктивно прощупывая даром. Но отыскала лишь вспыхнувшую обиду и грусть.

— Нет, – отозвалась она. – Я бы не стала этого делать.

Я промолчала. С одной стороны, ощущая вину, но и в то же время считая, что у меня были все причины подумать об обратном. Мы пошли дальше, понимая, что основная группа успела уйти уже далеко вперёд.

— Люций обучает меня фларканскому языку, – призналась я. Мимолетный разговор отвлёк, и я теперь внимательно осматривала округу.

— Фларканскому? – переспросила она, слегка удивлённо. – Ясно теперь, почему Моран с тобой стихами на древнем языке заговорил. – Айвен нахмурилась. – Или это были вовсе не стихи?

Глядя в её глаза цвета полыни, я покачала головой.

— Значит, не стихи, – подытожила она и, склонившись ближе, спросила: – Но зачем ему это? Знаниями по фларканскому языку теневые даже между собой не делятся. Это крайне серьёзно.

— Я заинтересовалась. Люций предложил, – отозвалась, вспоминая наш разговор в стенах Библиотеки Хранителей в Турисе. Когда-то меня точно так же удивила его щедрость. Хотя щедростью это вряд ли можно назвать. Даже знай он в тот момент, что я та самая человеческая девочка из детства, его предложение всё равно было бы странным. Даэвы или люди, мы все меняемся. И месяц может кардинально изменить принципы, не говоря уже о годах. – Я пообещала никому не передавать знание. – Даже тон моего голоса, которым была сказана фраза, нёс непреклонность решения. – Поэтому об этом лучше никому не знать. Даже Фредерику, – предупредила её, хмурясь.

Айвен помедлила. Мои слова об обещании вызвало смятение, а взор будто говорил: «Разве достаточно одного обещания? Это всего лишь слова».

— Да, я понимаю, – кивнула она, выглядя серьёзной. – Фредерик всё больше пытается угодить отцу…

— Скорее, он перекладывает на свои плечи всё больше ответственности… – проговорила, раздумывая над ситуацией. Раньше мы с братом делились всем, но, с другой стороны, мы оба повзрослели. У Фредерика появилось больше обязанностей. Меня не покидала мысль, что, узнай он о моём изучении древнего языка, рано или поздно пожелал бы использовать это знание.