Книга Вечность и Тлен, страница 70 – Алекс Анжело

Мысли Морана то и дело возвращались к Пшенице.

— Сара, как жизнь в ордене после смерти Долорес?

— Почему ты спрашиваешь? – Сара удивлённо взглянула на него. – И почему именно сейчас?

— Задумался. – Он откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. – Думаю, тяжело ли быть не своим ребёнком в семье? Я порой смотрю на Коэна и вижу в его глазах обиду. Хотя мои родители всегда старались относиться к нему с теплом, но его порой это будто лишь больше задевает. Особенно когда видит меня. Думаю, он хотел бы оказаться на моём месте, – проговорил Люций, высказывая свои мысли, которыми ещё никогда ни с кем не делился.

Пусть выражение лица Сары практически не изменилось, но в радужках виднелись искры удивления и заинтересованности. Её глаза выражали гораздо больше чувств, чем она сама предполагала. Стоило только захотеть их увидеть.

Сара собиралась что-то ответить, но тишину разорвало требовательное карканье ворона, который, сев на край распахнутого окна, атаковал занавеску, требуя его впустить.

Люций, фыркнув, поднялся, аккуратно приподнимая край ткани, чтобы наглая птица влетела внутрь.

— Думаю, разница между мной и Коэном в том… – произнесла за его спиной светлая дэва, – …что я не желаю быть в центре внимания и получить любовь всех. Мне достаточно того, что у меня было и есть. А Коэн… Люций, он, скорее, жаждет почитания и уважения, которое даёт статус.

— Хм, да. Возможно, ты права. – Люций проводил взором ворона, который взмахнул крыльями и сел на верх шкафа, став деловито наблюдать за происходящим в комнате. Сказанное в следующую секунду ввело Сорель в ступор. – Кстати, Сара, ты умеешь петь? – вдруг более оживлённым тоном спросил Моран. С его руки слетела маленькая теневая птица и, опустившись на деревяную балку под потолком, впившись в неё коготками, стала что-то выбивать клювом на её поверхности.

— Никогда не пробовала, – сдержанно отозвалась она наконец-то.

— В самом деле? – Брови Морана подпрыгнули вверх, а уголки губ поднялись. – Даже во время мытья в купальне?

Сара, собиравшаяся сделать очередную запись в писчей тетради, вздрогнула, а грифель прочертил полоску по бумаге, будто перечёркивая всё написанное раннее.

— Даже в… – Ей потребовалось несколько секунд, чтобы продолжить: – …В купальне.

— Вот я иногда пою, – заметил Люций, приближаясь и облокачиваясь на стол. Он сложил руки на груди, перебирая длинными худыми пальцами у локтя. На его лице вновь цвела улыбка, которая не оставляла сомнений, что ему просто нравилось задавать смущающие Сару вопросы.

— И что же? – спросила Сара.

— Всякое разное. О своём дне. Могу перечислять события, – поделился он, продолжая смотреть на потолок, в место, откуда раздавался размеренный стук. Созданная благодаря силе мортема птичка усердно выполняла свою работу. – Это отвлекает. Помогает унять мельтешение мыслей и ни о чём не думать. Ведь невозможно думать сразу о двух вещах.

— Для Люция Морана есть что-то невозможное? – раздалось совершенно невозмутимым тоном – Сара продолжала сосредоточенно смотреть в раскрытый перед ней текст на фларканском.

Теневой див же повернул к ней голову – его бровь была приподнята, и он улыбался. Высвободив руки, Люций с расстановкой зааплодировал. Всего несколько хлопков, но они получились излишне громкими. Всего парой движений теневой див привлёк к себе укоризненный взгляд.