Книга Вечность и Тлен, страница 64 – Алекс Анжело

— Эй, это совершенно иное… – небрежно отозвался первый. – Будто небо с землёй сравнил. Наш год обучения изначально был очень сильным. Кого ни возьми, опытный воин. Когда мы выпустимся, нас расхватают по отрядам. Скорее бы уже, а то с тварями только раз столкнулись!

— Ты, кажется, даже меч тогда из ножен не достал…

— Да! А я о чём говорю! Вечно мне не везёт: когда прибываю на зов, уже всё закончено, – в праведном негодовании сетовал див, ударив кулаком по подоконнику.

Люций больше не стал задерживаться, лишь беззвучно фыркнул, вовсе не удивляясь чужому самодовольству, и продолжил свой путь. Когда он достиг домика, где находилась спальня Сорель, то увидел распахнутое окно, под которым, успев прорасти на пару десятков сантиметров, виднелись кустики относительно недавно посаженной мяты. Рядом под мятой на боку лежала опустевшая чашка для подкупа белого ворона, чтобы тот не щипал листики растений. Сара регулярно наполняла посудину вином. Почему-то строгость Сорель не распространялась на распоясавшуюся птицу.

Когда Люций перебрался через край окна и задёрнул за собой занавески, скрывая за ними всё, что не было предназначено для чужих глаз, Сара сидела на циновке и медитировала. Судя по тому, как едва заметно дёрнулась её рука, Сорель знала о его присутствии.

Почти минута прошла в тишине, прежде чем дэва произнесла:

— Ты позже, чем обычно… Вновь засиделся над печатями? – Сара, открыв глаза, посмотрела на Морана, который развалился на её собственной постели поверх покрывала. Теневой див лежал на боку, как ребёнок, подложив ладони под щёку, и его взор был обращён к светлой.

— Почему печати? У меня много разнообразных дел, и это могут быть не только печати, – весело заметил Люций, переворачиваясь на спину и ёрзая, устраиваясь поудобнее, а после прикрывая глаза.

— В последнее время ты был занят только печатями, – заметила Сара.

— И тобой, – вставил Моран.

Ощутив кожей давление тишины, усмехнувшись, он добавил:

— Точнее, я трачу своё драгоценное время на обучение дорогого друга древнему языку, который знает крайне ограниченный круг лиц.

Даже с закрытыми глазами Люций наверняка мог предсказать выражение лица Сорель. Зачастую она не отвечала улыбкой на его шутки, как остальные, нет. Она хмурилась или выглядела озадаченной. Вот только это вовсе не означало, что она всерьёз недовольна.

— Ну судя по тому, что я вижу, твоё время не столь драгоценно, и я не единственная, на кого ты его тратишь.

— Это ты о чём? – Моран приоткрыл один глаз.

Сара замолчала, застыв посреди комнаты. Видимо, она пожалела о сказанном. Не хотела говорить, но произнесла и теперь мучительно думала, что же ответить.

— Ничего. Неудачно выразила мысль.

— Хм-м-м.

— Сегодня на занятии… – вдруг начала она, уводя взор к полу и вновь поднимая. – Ты раньше уже сталкивался с проклятыми вещами?

Люций видел, как что-то не давало ей покоя. Беспокоило. Вызывало досаду.

— Доводилось. Ты нет?

Сара покачала головой, направляясь к столу.

— Тебя волнует то, что ты ничего не почувствовала? – Немного подумав, Люций с полуулыбкой на устах добавил: – Или то, что ощутил именно я, а ты нет?

— Я знаю, что горделива, Люций, – проговорила Сорель, прежде чем добавить: – Но не до такой степени. – Девушка напоминала диву шипящего ёжика. Из-за этой ассоциации, пронёсшейся в его голове, Моран засмеялся.