Книга Вечность и Тлен, страница 235 – Алекс Анжело

— Извиняюсь, что потревожил, – раздался глубокий сухой голос. – Обычно я стараюсь делать это без свидетелей. Но раз вы всё узнали… – На поляну вышел даэв – худой и высокий настолько, что подобный рост был редкостью даже для даэвов. – Позвольте представиться – Миккель Вечный огонь. Я не сражаться пришёл. – Он невозмутимо опустился перед потухшим костром, пошевелив угли.

После, увидев заготовленный, но не сожжённый хворост, стал складывать его в очаг. Сделав это, умело разжёг пламя огнивом, вытащенным из собственной сумки. Вслед за которым появился и старый миниатюрный чайник. Ларак наблюдала за его действиями, не шевелясь, скорее окончательно не понимая происходящего и поэтому не зная, как себя вести, но на всякий случай не опуская меч и наблюдая. Поднявшись, Миккель подошёл к Фародею, чьё тело оставалось на земле. Глаза его закатились, Айвен знала наверняка: див больше не дышал.

— Думаю, у нас есть пара часов. Давайте выпьем чаю, – предложил он, рывком и с характерным хрустом вытащив окровавленный топор из мужской спины. Кровь рекой потекла из раны, соревнуясь в яркости с рубиновыми волосами Бога. Она коснулась земли и обратилась стеблями ликорисов, которые мгновенно прорастали, пробиваясь из-под залежалой сухой листвы, и распускали свои алые паучьи лепестки.

Великий теневой бог Фародей

«Больно. Как всегда, проклятье, больно!» – стало первой оформившейся мыслью в его голове. Его тело превратилось в одну сплошную кровоточащую рану. Он попытался подняться, но смог лишь перевернуть голову на другой бок, чтобы увидеть ярко горящий костёр.

Хрип вырвался из его глотки.

— Он жив! – Голос Айвен был севшим. Лицо оставалось в тени. Она хотела подойти к нему, но осёл Миккель, кажется, остановил её. Перед глазами гуляли тёмные пятна – Фародей поморщился, осознав, что слишком рано пришёл в себя. А ныне из-за боли не мог вновь провалиться в забытье.

— Да, уже дышит. Понадобится ещё некоторое время, чтобы он окончательно очнулся, – безразлично проговорил Миккель.

«Всегда ведь знал, что этот щенок недолюбливает меня. Но именно с ним заключил соглашение. Должен признать, я люблю над собой поиздеваться», – тем временем, прикрыв веки, мрачно, с привычной самоиронией думал Фародей.

— Сколько раз вы уже делали это?

«Пронзал меня своим топором? Пора называть вещи своими именами».

— Последние два века каждые десять лет. Как уже было сказано, я оказываю услугу.

«Ты наслаждаешься, ублюдок. Тебе нравится пускать мне кровь, иначе давно бы позабыл о своём обещании».

Фародей открыл веки, перед глазами сразу же неумолимо вновь заплясали тёмные пятна.

— Это жестоко.

— Не беспокойтесь – он ведь сам просил.

— Да пошёл ты в бездну! Ты ведь знаешь, как тяжело срастаются позвонки. Пронзил бы сердце, и дело с концом.

Айвен обернулась, являя своё бледное и обеспокоенное лицо, а прислужник светлой богини и бровью не повёл.

— Так уж вышло, – лишь молвил Миккель.

Фародей, тяжело втягивая воздух, прикрыл глаза. Стал считать про себя, силясь успокоиться. Но этот метод уже много веков перестал на него действовать. И вскоре он не заметил, как от переизбытка злости и ярости вновь потерял сознание, отвлёкшись от физической стреляющей боли, проносящейся по его позвонкам.

Спустя сутки.

Айвен Ларак