Книга Вечность и Тлен, страница 217 – Алекс Анжело

Раздался рык, и тварь сжала зубы сильнее, они глубже вошли в плоть, и боль, усиленная ядом ревенанта, вновь вызвала стон, как бы я ни сцепляла челюсти, желая его сдержать. Перед глазами заплясали белые пятна, не позволяя разглядеть находящегося впереди.

«Где мы? Где-то вблизи Корриума, – хаотично соображала я, пытаясь отвлечься. – Лес всё тот же».

Держись и дыши. Возьми силу под контроль.

— Остановись!

Тварь неожиданно ослабила хватку и отпустила ногу, её зубы, выходящие из плоти, лишили на мгновение самообладания. Перед глазами вновь потемнело. Но вместе с тем пришло облегчение. Боль никуда не ушла, но стала чуть терпимее.

— Уродец… Почему не дал знать, что он очнулся? – раздался голос, явно обращённый к ревенанту. Тело монстра ещё до перерождения растеряло немало плоти: одна лапа короче другой – человек перед обращением успел лишиться руки; на морде отсутствовал кусок кожи, обнажая часть челюсти и край глазницы. Но, судя по миниатюрному черепу, который будто пергаментом облепила кожа, и узкой грудине, раньше это тело принадлежало женщине.

Мои руки зашарили по одежде Региса.

А когда я отыскала оружие, ладони пронзили десятки иголок – я нашла чужой меч, коснулась эфеса, который меня не признал. Но, не отступившись, взмолилась клинку, прося покориться, ведь если этого не случится, его владелец умрёт. И мне повезло, ведь оружие Региса было одним из тех, чья связь с владельцем оказалась слаба. Див пренебрегал тренировками и предпочитал, чтобы сражались другие, а не он.

Но клинок всё равно собирался взять свою плату – каждое касание ощущалось так, будто внутреннюю часть ладони одновременно пронзали сотни тонких иголок. Будто израненного тела Региса оказалось недостаточно. Но поведение меча так сильно соответствовало ворчливому характеру врачевателя.

Глаза увлажнились против воли. Слёзы катились сами, когда я приподнялась, решительно сжимая светлый металл. Рука горела, тогда как от ревенанта и неизвестного шёл холод. Будто в лес неожиданно нагрянула зима. Изо рта вырвались облачка пара. Дышать стало ещё тяжелее, будто весь воздух обратился смердящей жижей, затекающей в мои лёгкие. Вблизи этот запах оказался всё же вонью тьмы.

Я склонила голову, глубоко вдохнула, собираясь хоть немного приподняться от земли.

Бежать не имело смысла, лишь сражаться.

— Знакомое выражение лица, – прозвучало замечание. – Как поживала, Сара?

От прозвучавших интонаций я застыла. А потом едва не одурела от пьянящего хвойного аромата леса – запах гнили исчез, вдруг растворился словно его и не было.

А я точно слышала этот голос когда-то.

Неужели настолько? Они настолько похожи?

Словно насмехаясь надо мной, вокруг воцарилась тьма. Непроглядная, совершенная ночь.

Почему?.. Совершенно ничего не вижу. Я ослепла?

Раздался шорох, шелест листвы, слабый скулеж твари и… чей-то смешок. Озноб вновь прокатился по телу. Израненная кожа ныла, и я была почти уверена, что у врачевателя вывихнуто плечо левой руки. Необходимо было вправить.

— Кто ты? – спросила, отвлекая и глядя во тьму. Становилось жутко: я ощущала запахи леса, чувствовала, как задевают локоть с оборванным рукавом жёсткие широкие листья куста, растущего рядом; слышала шорохи от топорных движений ревенанта – судя по характерному треску, пятясь, тварь врезалась в древесный ствол. И наконец-то я различила чужие шаги. Тихие и уверенные, звучали они совсем близко.