Книга Вечность и Тлен, страница 171 – Алекс Анжело

Застыв на секунду, сглотнула.

И что на меня нашло?

Накрыв задумчиво ладонью рот, подумала: «Всё же мы проводим вместе слишком много времени».

— Что ты имеешь в виду? – тем временем осведомилась Айвен.

— Наставник… Когда он говорил про это задание, то… – Я нахмурилась, вспоминая эмоции, которые ощутила днём. – Ему было весело. Цецилий будто воспринимал эту охоту как забаву.

— И Люций говорил, что, скорее всего, дело не в ревенантах! – Лицо Винсента просветлело.

— Но не стоит забывать, что награда достанется лишь двоим, – напомнила Айвен, хотя мне казалось, что в нашем отряде возможный приз волновал лишь меня.

Прежде чем раздалось ещё хоть слово, кто-то в лесу закричал. В этот раз это был вполне обычный крик – полный ужаса, страха и не лишённый истерических ноток. Ему чуть тише вторила чужая отборная брань. И последний голос узнавался легче – он принадлежал Коэну.

— Мне кажется, или кричит Рафаиль? – сомневаясь протянула Ларак, узнавая вопящего. Мне тоже показалось, что крик принадлежал Руньяну, но только, как и Айвен, я не была уверена наверняка.

Мы бросились на крик. Вся ночь превращалась в два куска полотна, наспех сшитого нитками. Одна часть посвящена покою, а вторая – спешке и тревоге.

Спустя чуть меньше минуты мы нашли теневых. Когда мы расходились, они, по своему обыкновению, вчетвером отправились в лес. И теперь же половина их отряда могла сгинуть в трясине – Коэн и Рафаиль. А Люций и Блез пытались их вытащить. Хватило лишь взгляда, чтобы понять истинный смысл происходящего.

Оба теневых дива угодили в ловушку не одновременно и не вместе – их разделяло несколько метров. Верёвка была лишь одна, и всё бы ничего, но Коэн, видимо, тонул быстрее, и его стали вытаскивать первым. Решение, казавшееся полностью верным, если бы на втором месте находился кто угодно, но не Рафаиль, боящийся замкнутых пространств. Стоило его телу чуть глубже опуститься в топь, а перспективе оказаться под землёй стать ближе, как стража накрыла паника, и он, напрочь лишившись здравого рассудка, пытался выбраться наружу самостоятельно, двигая руками и ногами, но вместо этого ещё глубже опускаясь в грязь. Ныне его туловище уже почти наполовину скрылось в трясине и грозило уйти в неё целиком – его затягивало слишком быстро, и чем больше погружался, тем стекляннее становился его взгляд, в котором плескался животный ужас. А Люций с Блезом стремительно тянули за верёвку, перекинутую через сук, пытаясь как можно скорее вытащить Коэна из трясины и броситься на помощь.

Винсент среагировал первый, по широкой дуге обходя топкое место, на ходу снимая с пояса верёвку и разматывая её. Мы с Айвен, не сговариваясь, направились следом. Но подходящей ветки поблизости не оказалось, сучья выглядели слишком тонкими, грозя не выдержать чужой вес, когда мы потянем Рафаиля наверх.

Наши взгляды с Люцием на мгновение встретились. Моран не улыбался, на его лбу виднелись капельки пота, кожа на ладонях из-за трения верёвки слегка покраснела.

— Рафаиль, – проговорила я, отводя взор и словно вместе со звуком своего голоса посылая следом свой дар. Усмирить панику. Прояснить разум. Убрать страх.

Словно раскалённые докрасна угли, что, яростно шипя, потухают из-за пролитой на них воды, гасли его чувства. Рафаиль перестал молотить руками по грязи. Винсент бросил ему верёвку и, убедившись, что теневой схватил другой её конец, обмотал по всей руке, словно завязывая узел, и потянул. Когда к нему присоединились я и Ларак, дело пошло ещё быстрее.