Книга Вечность и Тлен, страница 136 – Алекс Анжело

Оставаясь ведущим в нашей паре, Моран ещё пару раз садился за игру в других местах – видимо, подобное времяпрепровождение было популярно в нынешнем городке. Несколько раз Люций просто разговаривал с прохожими. Беседа занимала несколько минут, и каждый раз человек получал плату. Люди так быстро прятали деньги, что не представлялось возможности разглядеть, была ли монета медная, серебряная или золотая. Не говоря уже о чеканке, которая могла обозначать либо светлое, либо теневое королевство.

Когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, улицы стали стремительно пустеть, наша миссия с Мораном подошла к концу. Вместе с растущими тенями аромат лаванды становился всё более отчётливым. Пусть Люций проделал всю работу в одиночку, но я не могла не признать, что мне было интересно за ним наблюдать. Ведь люди менялись рядом с ним. Он завладевал их вниманием, зажигал огонь энтузиазма в глазах. Они верили его словам.

И как же получилось, что именно мне поклоняются, а его проклинают? Я испытывала совершенно обратные чувства. На мой взгляд, правильнее было бы, чтобы Люций занял моё место. В отличие от меня у него бы получилось направить народ. Я сама бы последовала за ним.

— Так… Всё же что ты сказал им? – спросила, глядя под ноги, видя кривые отсветы от фонарей со светлячками, что вывесили на некоторых домах. – Какова была история? Что ты выдумал?

— Выдумал? – повторил Моран, слабо улыбнувшись. Его светло-серые глаза загадочно блеснули во тьме. – Я ничего не выдумывал. Сказал лишь чистую истину… Самоотверженная Сара вернулась, и теперь всё изменится. Королевства, ордена, и Проклятый, конечно же, тоже.

Хардгер

Айвен Ларак

Айвен, вытянув ладонь перед собой, смотрела на стрекозу, что опустилась на её указательный палец. Тельце насекомого дрожало от ветра, который словно гнал её прочь. Смотря на переливающиеся перламутром крылья, дэва вновь вспоминала прошлое.

«Ты можешь открывать тайные сны. Ведать чужие страхи. Познать слабости даэвов и обрести над ними власть», – говорила её мать. Изабель с детства внушала ей мысли о собственном превосходстве. Но только Айвен никогда не могла по-настоящему почувствовать его. Оно, наоборот, рождало лишь неуверенность. Ещё ребёнком в ней пытались воспитать жестокость, но и это было впустую. Слишком много чуткости и сострадания проявляла Айвен к окружающему миру. Ей нравилось наблюдать за животными в лесу, роем пчёл, кружащим над полями лаванды, за щебечущими птицами, перелетающими с ветки на ветку. Природа вызывала у неё восхищение. Люди и даэвы тоже были её частью. Поэтому, когда она в возрасте семи лет взяла в руки меч, её уже терзали сомнения – между тем, какой она чувствовала себя, и тем, какой от неё требовали, чтобы она стала.

Возвращение на материк всегда пробуждало призраков прошлого и рождало тревогу. И в то же время в каждом встречном она неосознанно искала кого-то из знакомых. Хотя за годы путешествий на материк Айвен лишь однажды случайно встретила того, кто её знал. Правда, это было в самые первые годы её побега из ордена Сорель.