Книга Соль и Грезы, страница 147 – Алекс Анжело

— Отступница Алель – это та, кто поставила купол на Первый Раскол, – безмятежно ответил Вечный Огонь.

Брови Айвен подпрыгнули. На лице застыли непередаваемые эмоции.

— Ага, а перед этим она помогла его открыть! – вставил свои пять монет Самаэль.

— Я уже ничего не понимаю, – прошептала с мученическим вздохом Айвен, схватившись за голову.

Миккель глубоко вздохнул и смиренно проговорил:

— Это давняя история. И не совсем благоприятная для моей хозяйки.

Самаэль саркастически фыркнул. Вечный Огонь, будто не замечая этого, продолжил:

— Вы слышали, что теневое сердце открывает портал, а светлое – закрывает?

Айвен, подняв голову и помедлив, кивнула.

— В своей сущности, светлое и теневое сердце – это кристаллизованная сила Светлой Эсмиры и Теневого Фародея, – голос Миккеля звучал монотонно, будто он рассказывал нечто общеизвестное. – Народ Фатта смог извлечь её и придать вещественную форму. Упущу некоторые детали, но Алель служила Эсмире и была её посланником в народе Фатта. Когда так вышло, что Раскол оказался открыт, она украла светлый кристалл и попыталась закрыть его. Но одного кристалла оказалось недостаточно, а даэв не может вместить в себя силу сразу двух сердец.

— А что же Светлая Эсмира? Разве она не могла закрыть? Зачем вообще надо было красть?

Миккель некоторое время молчал, видимо, пытаясь подобрать слова.

— Вот здесь-то и начинается самое интересное… Язык проглотил? – фыркнул Самаэль.

Вечный Огонь исподлобья глянул на теневого дива и, сдавшись, сказал:

— Эсмира отправилась на перерождение. В отличие от нашего общего знакомого, – Миккель красноречиво глянул на теневого бога, – Эсмира потеряла способность к восстановлению, и её бессмертие проявляется немного иначе.

— Она постоянно рождается, умирает и вновь рождается, – закончил за него Самаэль и, склонив голову, спросил: – Напомни, до скольких лет она обычно доживает? Кажется, рекорд остановился на двадцати годах?

— Если быть точным, то до двадцати трёх, – чопорно поправил его Миккель. – Госпоже всегда достаётся болезненное тело. Поэтому я и представляю её интересы. – Ненадолго замолчав, он будто продекламировал строчку из неизвестной Айвен книги: – Возродись, обращаясь в прах.

Взгляд светлой дэвы перескакивал с Самаэля на Миккеля и обратно. Две столь древних сущности находились прямо перед ней.

— Почему после объяснений мне стало только тревожнее? – пробормотала она себе под нос. – Хотя подождите… Но Алель… Почему «отступница»? И почему… – последний вопрос предназначался Самаэлю, – …ты сам не свой, сто́ит произнести её имя?

— Она больше не служит моей хозяйке, хотя и поклялась быть верной до самой смерти, как одна из избранных ею дев. Поэтому и «отступница», – не моргнув глазом, первым ответил Миккель. Чувствовалось, что он глубоко осуждал поступок Алель. – С Самаэлем немного иная ситуация…

— Она не позволяет мне умереть, – закончил за него сам Самаэль.

— Пару раз тебе это ведь почти удавалось.

— Почти, – без энтузиазма подтвердил Самаэль.

— Так это… – Айвен вспомнила видение, которое подсмотрела в лесу во время сна Самаэля ещё до встречи с Миккелем Вечным Огнём.

— Да, – процедил Самаэль, не давая ей договорить. – Это она.

Во сне дэва пронзила теневого бога своим клинком, и это мало походило на спасение. Даже глупцу стало бы очевидно, насколько сложные и запутанные отношения между этими двумя. Обдумав ситуацию, Ларак пришла к выводу, что благоразумнее всего не вмешиваться в многовековые разборки. Лучше даже притвориться, что она всё забыла.