Книга Соль и Грезы, страница 101 – Алекс Анжело

— Разия… – позвала я, подняв голову. Дэва вытянула руку перед собой и что-то разглядывала, зажатое подушечками пальцев.

— Я подумала, что это нитка. Но оно такое тонкое. Если бы не красный цвет, то я бы сказала, что это волос. Но разве бывают красные волосы?

— Подойди, пожалуйста, – сказала я, полностью проигнорировав её слова. Мой голос звучал неестественно холодно и сухо. Невольно я начала растирать внешнюю сторону ладони большим пальцем другой руки.

— Что там? – Разия приблизилась.

— Это – фларканский, – протянула я ей одно из писем.

Витиеватые буквы будто отпечатывались огненными росчерками в сознании.

— Что? Как? – Дэва резко выхватила лист, вчитываясь в написание.

Я достала из следующего конверта ещё одно послание, тоже вчитываясь в строки и пересматривая по два-три раза прежде, чем в сознании складывался их смысл. Только вот смысл был какой-то дурацкий.

Я нахмурилась.

— У тебя тоже про то, как какой-то Лакрам разгромил лабораторию и его отправили в какие-то ледяные воды? – Разия куда быстрее меня справилась с переводом.

— Нет, у меня рецепт вина.

— Ха! Повезло!

Повисла тишина. Тревога полностью не ушла, но будто притаилась. Мы что-то упускали.

— А вот это любовное письмо, – едва договорив, Разия с сомнением продолжила: – Но здесь говорится о городе Ситри. Написано о погоде и висячих садах. Написавший сравнивает их красоту с красотой девушки. Приглашает её встретиться в полдень возле Солнечной арки у входа. Только… Город ведь давно разрушен? Остались лишь руины. Бессмыслица какая-то…

Пергамент, зажатый в руках Разии, был относительно новым. Впрочем, как и чернила, которыми было написано письмо.

Я накрыла рукой лоб, с усилием потирая его пальцами.

Смотря на аккуратные чернильные линии, я неожиданно для самой себя произнесла:

— А что, если письма переписали?

— Зачем кому-то переписывать старые письма? – скептически посмотрела на меня сестра Морана.

Я моргнула. В висках зашумела кровь от неожиданной догадки.

— Чтобы выдать их за новые… – прошептала я, перебирая все письма. На конвертах в уголке были аккуратно выведены даты. Согласно числам, письма приходили практически весь последний год. Кто-то мог сделать это для систематизации либо для того, чтобы несведущий сразу мог определить временной период.

Последние строчки послания гадалки теперь тоже обретали свой смысл.

— Я… Я… Я не понимаю, – взволнованно прошептала Разия. Моё беспокойство передалось и ей. В это мгновение она выглядела как обычная испуганная девушка. Я схватила её за плечи, посмотрела прямо в глаза и произнесла с лживой уверенностью:

— Мы со всем разберёмся. Но для этого надо собраться и спокойно всё обдумать.

Пристально смотря на меня, младшая Моран медленно кивнула. Возникшая на мгновение паника отступила. Взгляд Разии стал твёрже. Её контроль поражал. Особенно когда я вспомнила про возраст сестры Люция. К тому же, насколько я знала, она родилась в конце года и была младше большинства своих сверстников.

— Того, кто написал эти письма, не заботило их содержание. Точнее, он и не понимал его, ведь никто, кроме Моранов, не знает фларканский, – себя я не упоминала. Я была неизвестной переменной в чужой игре.

Игре?..

«В игру чужую – шаг», – мелькнула в сознании строка из предсказания гадалки. Мои руки соскользнули с плеч Разии, когда в уме пронеслось четвёртое трёхстишие, доселе никак не проявлявшее себя.