Книга Легенда о конокраде, страница 17 – Анна Черкасова, Мария Крехова

Завязки на торбе были нехитрые: плетеные нити, которые затягивались, как шнурки на толстовке, и сплетались узлом. По узлу расплывалось пятно чего-то похожего на засохшую кровь. Негнущимися пальцами Сауле развязала тесьму и заглянула внутрь.

— Ну?!

— Варежки, деревяшка и тряпка. – Сауле посильней наклонилась. – Простите, вонючая тряпка.

— Дай сюда!

Ромчик выхватил торбу и бесцеремонно вытряхнул содержимое. Поверх всего уже перечисленного на покатый бок лодки упала железная бляшка. Сауле схватила ее первой. Бляшка обожгла кожу холодом, точно ее только-только достали из морозилки. Сауле едва сдержалась, чтобы от удивления не выбросить ее.

— Прикольно. – Сауле подкинула бляшку на ладони, привыкая к холоду. Та оказалась тяжелой и шершавой на ощупь, с тиснением в виде двух волнистых линий на одной из сторон. – Варма, похоже, не слишком шикует.

Ромчик задумчиво покачал головой:

— Это не монета.

— Откуда тебе знать?

— Слишком большая, – вклинился Даня. – Она одна размером с ладонь. А если таких много, то никакого кошелька не хватит. На украшение тоже не похоже.

И правда, не наблюдалось ни крючка, ни булавки, за которые бляшку можно было бы закрепить на чем-либо. Линии, точно выведенные рукой ребенка, красоты не прибавляли. Бляшка исчерпала себя, и Сауле положила ее обратно. Пальцы слегка пристали к ледяному железу: вопреки физике, оно отказывалось нагреваться. Настала очередь варежек, или, точнее, митенок, судя по отсутствию пальцев. В одной из них, левой, недовязанной, торчали две острые спицы. Сами митенки были синего цвета, хотя на солнце пряжа красиво отдавала фиолетовым.

— Дорогая шерсть, мягкая. Наверно, стоит больше одной монеты. – Сауле ехидно покосилась на Ромчика. Тот закатил глаза. Безразличный к обмену любезностями, Даня предположил:

— Может, здесь просто холодные зимы?

Ромчик снисходительно покачал головой.

— Может, и так, – он с наслаждением растягивал слова, – и будь варежки одни, можно было бы списать на то, что Варма готовится к холодам. Но у нас же еще есть карта!

Пока все обсуждали возможное назначение бляшки, Ромчик успел изучить гладкую тонкую пластину из дерева, тоже выпавшую из торбы. Он кинул ее на песок с торжествующим ехидством, будто крыл козырной шестеркой чужой туз.

Сауле и поднявшийся с места Даня склонились над ней и чуть не столкнулись лбами. Плоская поверхность вся была исцарапана, а следом затерта углем, чтобы четче выделить рисунок. Море изображалось двумя волнистыми линиями, похожими на те, что были на бляшке, а условный берег был сплошь усеян пунктирными линиями, как если бы хозяин карты отмечал перемещения чем-то с округлым кончиком. Например, спицей. Все пунктиры вели прочь, окружая по-детски нарисованный домик. Решив, что это город, Сауле всмотрелась в дощечку. Название! Печатными неуверенными буквами, но оно было подписано на русском языке.

— Ратта. – Буквы были знакомыми, но вот название… Хотя это ничего не значило. Географию Сауле обычно прогуливала, как и остальные предметы. Никакая пятерка не сравнится с тяжестью медали на шее. – Знаете о таком?

Мальчишки не знали. Больше ничего на карте подписано не было. Она изображала совсем маленький клочок земли. Сауле буквально слышала, как в ее собственной голове шевелятся ржавые шестеренки. Варежки, карманная карта – это все ровным счетом ничего не значило. Сдавшись, она пихнула Ромчика в бок: рассказывай, мол. Тот выглядел довольней кота, который наелся сметаны.