Книга Криндж и имплант пророка, страница 27 – Харитон Мамбурин

За двое суток ходьбы по улицам, я нарвался на две драки. Первая была из-за какой-то влиятельной мадам, захотевшей видеть меня в гостях и в постели. Прямо вот немедленно. Отказы она не принимала, а посыл нахер восприняла как личное оскорбление. Её подчиненных я раскидал, стараясь им особо не навредить, а в окно к самой бабе, которая продолжала орать на всю округу, забросил какое-то невнятное, волосатое и мерзкое животное, пристегнутое к столбу. Последний пришлось выдернуть вместе с тварью. Вторая драка была совсем другим делом. Обступившая меня в тени одного из подземных переходов банда крайне настойчиво попыталась продать мне крайтекс, жижу, необходимую всем ашурам. Дорого. Когда я отказался покупать, у главаря этого сборища случилась натуральная истерика и он, с криком «ты расскажешь, у кого брал!», натравил на меня всех своих моджахедов. Те дрались остервенело, даже после того, как я, пустив в ход киянку, буквально расплескал несколько человек по стенам. Вышел я из того подземного перехода весь подранный, с еще одним кладбищем за спиной и пятью терракоинами прибытка.

К счастью, чего в Перекрестке хватало, так это молекулярных принтеров. Потратив трофейные деньги на новые шмотки, я ушел дальше, стараясь сохранять бодрый и злобный вид. Местные, несмотря на то что выглядели на порядок лучше тех, кто живет на окраинах, нехило возбуждались при виде слегка раненого мужика. В плохом смысле.

Центр города, самая «многослойная» территория, размером с три-четыре Саратова, оказалась закрыта вполне капитальной стеной. Спящий около этой самой стены попрошайка, чудом выживший в такой реальности, за сигарету поведал мне о том, что настоящий город, с нормальной техникой, коммунальными услугами и прочими ништяками — именно там, а всё, что вокруг него, представляет девять кругов ада для местных.

— Ну и зачем все здесь живут? — покачал на это головой я, — Могли бы спокойно по Трассе свалить в куда лучшие места.

— Для этого нужны смелость, сила, отвага и ум, господин… — сладко прищурив глаза, пускал дым попрошайка, — … а еще оружие и удача. Местных питает только одна надежда — что их заберут в благословенный рай под Гималаями, где они получат работу, а их дети шанс стать кем-то большим, чем родители.

— А вот с этого момента поподробнее.

— Если господин даст монетку и еще пару сигарет…

— Господин даст. Но если еще раз потрогаешь нож, спрятанный под твоим тряпьем, то господин даст тебе молотом по голове. Знаешь, что будет потом? Ты забрызгаешь стену.

Под Гималаями, как оказалось, живут люди, причем с незапамятных времен. Сколько их там и как именно живут — никто не знает, потому что те, кто отправился выяснять, заблудились на дороге жизни и упали мертвыми, как и любое разумное существо, решившее поиграть в горного туриста. Смысл и суть благоговения черни Перекрестка перед Гималаями заключался в манне — сахаристой белой субстанции, которой подземные жители снабжали город. Один прием порции, равной пятидесяти граммам, приглушал голод на трое суток, снабжая организм необходимыми элементами в достаточной мере, чтобы можно было жить на манне и воде.

— Не слишком хорошо жить, господин. Однако, манна делает наше мясо отвратительным на вкус, так что в Перекрестке нет людоедства, — держащий руки на виду попрошайка вздохнул, — Как видите, все здесь куда мельче и худее нормального человека издалека… но мы живы. Люди же, живущие под горами, сильны и здоровы. Они питаются нормально. Все хотят к ним. Все молятся об этом.