Книга Криндж и имплант пророка, страница 104 – Харитон Мамбурин

— Мы уже четыре часа плывем вдоль оздоровленной территории, — с удовлетворением объявила цверг, останавливая ход подводной лодки, — Тут точно есть даос!

— А может и два… — не знай зачем, но очень мечтательно протянул я, — Как сообразим на троих… Ты это, дай несколько рационов. Вдруг он жрать хочет.

В ответ на это только закатили глаза. Видимо, в голове моей спутницы не стыковались такие моменты, что если какой-нибудь дед сидит сто лет, подчищая за человечеством дерьмо, то он вполне может хотеть жрать и пить. Нет же, это могущественная хтоническая сущность, которая там что-то хтоническое и могущественное делает, она выше этого. Хосспади, да все пьют, срут, болеют, тоскуют, пердят и чешутся, что президент, что бомж, что Папа Римский!

Хоть не спорит со мной, прямо видно, как женщиной становится.

— Я тебя сейчас ударю чем-нибудь. Держи свою палку и вали уже!

Канделябру сильно досталось за время моих похождений в городе. На штыре были глубокие зарубки, когда я парировал им чужое оружие, два подсвечника оказались срублены, а основание разболталось после убийства лупоглаза. Вириенна слегка поправила всё это дело, сняв основание нафиг, прикрепив вместо него лезвие, а затем наварив солидный металлический шарик на месте отсутствующих подсвечников, так что у меня теперь был канделябровый молот-копье, не рассчитанный, впрочем, на молодецкие удары. Но уж лучше это, чем ничего. Считайте меня ретроградом, но в дикой местности всегда пригодится длинная острая палка, даже если у тебя на поясе пистолет, способный с одного попадания озадачить носорога. Да и патронов к нему мало, всего пять штук.

— Всё, я ушёл, — попрощался я с цвергом, выйдя из подлодки на свежий воздух, — Веди себя хорошо, двери никому не открывай.

— Это приказ? — на меня снизу изуверски сузились огромные глазищи.

— Нет, это забота! — озадачил я девушку, ныряя в океан.

Плыть с канделябром оказалось очень неудобно, даже несмотря на то, что я его закрепил за спиной вместе с рюкзаком. Кое-как добравшись до берега и потирая шишку, организованную болтавшейся металлической «дурой», я с удовольствием оценил ожившую природу. Молодые пальмочки и кустики приветливо шумели мне своей нежной, хоть и блеклой, листвой, а розоватые корни, лежащие между ними, приподнялись аки кобры, явно привлеченные чем-то, идущим от меня. Может быть, даже тепловым излучением.

— Шо, опять? — тоскливо спросил я небо, предвкушая сумасшедшую живность загаженных островов.

В ответ меня тут же атаковало полчище выползших из песка крабиков. Черных, мелких, удивительно цеплючих и пакостных.

Ну да, опять. А чего я хотел?

Путешествие выдалось недолгим, но уж очень насыщенным. Я бегал, прыгал, матерился, призывал высшие и низшие силы, вслух мечтал о том, чтобы вернуться назад во времени, оставить Корону Гималаев и править сейчас как султан подгорными массами. Живности тут было безобразно много, и вся она, без малейшего исключения, была редкостно безобразной. Видимо, привыкнув выживать в невыносимых условиях, мутировавшая флора и фауна кинулась в уже почищенные даосом места, но вовсе не бросила вредных привычек. Я шёл, бежал, тыкал во все подозрительное острием канделябра, а оно шевелилось, плевалось, кашляло ядовитыми спорами и пыталось меня сожрать.