Онлайн книга «Романтика дорог»
|
После обычных вопросов об имени, звании и о том, признает ли Дик свою связь с мятежниками (что, в общем, совершенно неважно, ведь его вина установлена ещё до ареста, он вне закона, за его голову назначена награда), двое стражников взяли его за руки и прижали спиной к стене, словно приковали. Ещё двое сомкнули перед его грудью штыки, надежно отгородив Дика от остального пространства комнаты. — Вам предстоит очная ставка, рыцарь, — сообщил один из следователей. — Дайте слово хранить молчание, не подавать знаки или иначе вступать в сговор с теми, кто будет входить в эту комнату. Если нет, нам придется заставить вас молчать с помощью грубой силы. — Обещаю. Можете отпустить. — Нет. Мы предпочитаем подстраховаться, — человек из магистрата явно не доверял мальчишескому хладнокровию. — Вводите по одному, — кивнул он страже. В комнате для допросов стали появляться дети, которых Дик хорошо знал, и незнакомые. Для очной ставки собрали всех мальчишек Шарга. Даже совсем малышей, надеясь, что они не смогут соврать. Их вызывали поименно из коридора. Всем задавали одни и те же вопросы. Знаком ли им Дик? Встречались ли они с ним в городе случайно? Знают ли, что его разыскивают власти? Знают ли тех, кто укрывал мятежника? Напоследок и самого Дика спрашивали, знаком ли ему кто-нибудь? На все вопросы обе стороны обычно отвечали «нет», за исключением третьего. Некоторые ребята постарше признавали, что видели расклеенные листовки о его розыске на всех углах. В сообщничестве никто не признавался. Басель и остальные старались не показывать страха и отвечали твердо. Этой решимостью молчать, себя и выдавали. Дик хотел бы подсказать им вести себя иначе, но не мог. Если вызванные на допрос испугано отрицали всё другим тоном, им верили. Только сосед булочника Дитара отчаянно повторял: «Это не я! Честное слово, это не я! Я ничего не знаю, но это не я! Правда, не я!» — не слыша вопросов. Он отбивался не от следователей, он обращался к Дику, уверяя, что невиновен в предательстве, но взрослые не понимали, что происходит. Свидетель продолжал кричать: «Не я!» — пока его не утащили. Вот уж кого точно отпустят и снимут всякие подозрения. Дик ему тоже поверил. Да и все знакомые, кто, глядя мимо, отвечали: «Не знаю его и никогда не видел», — не предатели. Следователи отмечали каждого такого упрямца. Дик не чувствовал рук стражников, которые прилагали все усилия, чтобы помешать ему броситься вперед и закрыть своих друзей от коварных вопросов. Мальчишки появлялись из двери перед ним, а исчезали в дверь слева, куда входил он сам. Никто не возвращался в коридор и не мог пересказать остальным, что происходит в комнате и о чем их спрашивают. Следователи разговаривали с каждым подозреваемым. То ласково, то угрожали, даже преувеличивая беды, которые они способны обрушить на головы юных сообщников. «Я его не знаю», — упорно повторяли все. Дик вскоре перестал отвечать следователям, только делал отрицательный знак, мечтая, чтобы этот приглашенный оказался последним. Но дети шли и шли. * * * [1] (прим. Лины) Могу представить, как мальчишки искали предателя! Мы перебирали все варианты и спорили так, будто предатель среди нас, а не в прошлом. Но ответа никто не знал. Глава 16 Тюремщик, старший в том конвое, что сперва арестовал Дика, а потом доставил его в комнату для очных ставок, устал ждать, когда же знаменитый пленник вернется в камеру. Он знал, что завтра мальчишку ожидает полдюжины стрелков во внутреннем дворе тюрьмы. Каждый мятежник, кто осмелился ступить внутрь шаргских стен, уже приговорен к расстрелу, без всяких исключений. Сначала тюремщик надеялся на особую милость отцов города. Но сейчас уже знал, что время и порядок казни утверждены. Завтра, в шесть утра. Всех юных сообщников, кого удастся выявить, до этого времени оставят под арестом, а утром, когда они собственными глазами увидят, что бывает за легкомысленное отношение к законам, отпустят по домам. Позже, с каждым из них следователи разберутся отдельно, в зависимости от возраста, поведения на допросе, от репутации и общественного положения их семей. |