Книга Романтика дорог, страница 151 – Елена Крыжановская

— Вы слышали, господа? — обвинитель обвел помещение широким жестом, призывая всех в свидетели. — Ребята, напомните ему ещё раз о необходимости уважать присутствующих! — он подал знак стражникам, но вмешался судья.

— Прекратить! Господин обвинитель, это вам я вынужден напомнить об уважении к суду! Рыцарское звание обвиняемого не вызывает сомнений. И он совершенно прав, дети дороги в равной степени являются и не являются гражданами любой территории всех миров, будь то королевство, вольный город, либо другие уделы. И в случае нарушения местных законов, в распоряжении суда действительно лишь одна мера — изгнание, с приговором разной степени строгости.

Однако, если будет неопровержимо доказан злой умысел подсудимого в отношении местной власти, в наш арсенал войдут все меры, применимые к государственным преступникам: всё то же изгнание, каторжные работы или смертная казнь. Приговор, вынесенный по законам военного либо мирного времени зависит только от обстоятельств дела!

Поэтому я настоятельно простил бы вас, господин обвинитель, не заставлять работать руки этих солдат и ваш язык впустую, а вернуться к тщательному разбору этих самых обстоятельств! Вы меня поняли?

— Да, господин судья.

— Великолепно сказано! — хмыкнул Дик. — Дальше!

Стражники по привычке стиснули рукоятки плетей и одновременно покосились на скамью подсудимых. На рубашке Дика цвели яркие алые эполеты, как особые знаки отличия. Но команды повысить наглеца в звании не последовало. Получив предупреждение, обвинитель сдержался и строго задал следующий вопрос.

— Вы подтвердили, что знаете Ялиса Плара. Известно ли вам, что дело его разбиралось в местном суде два года назад, и обвинителем снова был господин Мейнгрем?

— Известно.

— Вы считаете, с Пларом поступили несправедливо? — внезапно судья отобрал вопрос у стороны обвинения.

— Да.

— Вам известно, что за истекшие два года, Ялис Плар неоднократно приговаривался к наказаниям за мелкое воровство и бродяжничество и заработал себе прочную репутацию неблагонадежного гражданина? — обвинитель уже строил Дику ловушку в последующих вопросах.

— Мне известно, — резко сказал Дик, — что, будучи рожденным здесь, в законном браке, о чем существует соответствующая запись в книге магистрата, и не покидая пределов города даже после того, как ваш суд лишил его дома и всяких средств к существованию, господина Ялиса Плара, в отличие от меня, никак нельзя обвинить в бродяжничестве! Поскольку он является гражданином вашего славного города!

— Господин судья, это оскорбление нашей чести! Поскольку похвала городу высказана в ироническом тоне! Я требую штрафа за неуважение к суду!

Щелкнула плетка. Рубашка на шее у Дика наискосок разорвалась.

— За что? — в еще более ироническом тоне укоризненно спросил Дик. — Разве вы сами, господин обвинитель, не считаете свой город добрым и славным?

— Ах ты, щенок!.. — обвинитель кинулся на подсудимого, но стражники затем и стояли по бокам, чтобы никого не подпускать слишком близко. Не пустили и представителя магистрата.

Тяжело дыша, он отступил и скрестил руки на груди, безотчетно копируя устойчивую позу палача. И подал знак правому стражнику.

— Кстати, не имеете права оскорбительно высказываться относительно моей личности, — Дик думал, что несмотря на усердие солдат, ему ужасно хочется спать. — Это неуважение к суду.