Книга Романтика дорог, страница 10 – Елена Крыжановская

— Готов? — спросил Волк перед дверью в зал суда. — Что скажешь, рыцарь?

— Что у меня есть, кроме правды? — Дик не думал до этого ни о какой защите.

На суде говорил и обвинитель, и представители пострадавшей стороны, охотник и крестьянин. Звучали многие преступления и разные названия селений, но Дик не запоминал их и так и не узнал, пленниками которого из селений они с Волком недавно были.

Защитников им по закону не полагалось, а нанимать их некому. Им предоставили самим защищать себя, отвечая на вопросы судей или в последнем слове.

— Который ваш меч? — спросили у Волка. Он молча указал рукой на четырехгранный клинок с черной рукоятью.

— Ваше звание? — сурово спросил судья, поняв, что имеет дело с наемником или бандитом. Других вариантов без герба на лезвии нет.

— Дворянин.

— Кому вы служите?

— Себе.

Они ещё спрашивали, Волк хмуро отвечал, не назвав другого своего имени, кроме прозвища. Ничем, кроме слова он не мог доказать, что непричастен к винладскому разбою, который длился более года.

— Вы можете поклясться честью, что невиновны?

— Нет. Мой меч не выдерживает клятвы чести. Ломается.

— Как можно верить отступнику, господа? — развел руками обвинитель. — Вы поклянётесь своей жизнью, что никогда не участвовали в грабежах и разбое?

— Нет. Я был на каторге за разбой, — вынужденно признался Волк. — Но в Винладе я ни перед кем не виновен. Если убил или ранил, только в бою. Они набросились на нас, мы только защищались, клянусь вам.

— Чем вы можете это доказать, если жители селений прямо обвиняют вас? — спросил судья.

Волк мог стоять прямо, только держась за высокий барьер скамьи подсудимых. Он пожал плечами, глядя мимо людей в зале, в окно.

— Я никогда бы не сжигал и не рубил виноградники, клянусь жизнью. Вам этого мало?

— Увы, да. Вам предъявлено слишком много других обвинений. Что ж, больше нет вопросов. Ожидайте решения суда.

Волк опустился на скамью, уронив голову на скрещенные на барьере руки. Дик встал, чтобы защищать себя.

— Ваше имя и звание?

— Дик. Странник.

Это произвело обычное впечатление. Никто из властей ни разу не потрудился взглянуть на именной меч, лежащий перед ними, и прочитать девиз. Ответ воспринимался только как отказ назвать настоящее имя. Но подсудимый имел на это право.

— Это ваш меч? Именной? Это упрощает дело. Что вы скажете в свою защиту?

— Перед жителями Винлада я невиновен, клянусь честью. Настоящих разбойников они не поймали, и скоро в этом убедятся.

— Вы угрожаете?

— Нет. Сожалею.

— Но вы дрались с оружием в руках против мирных жителей вместе с этим человеком? — обвинитель указал на второго подсудимого.

— Мирных⁈ — Дик чувствовал, как вспыхивает до корней волос. Оценив в следующую секунду, насколько смешно это звучит, и что формально ни у кого, кроме них, не было стального оружия, Дик мог отвечать спокойно. — Да. Видел, как вооруженная толпа нападет на одного человека. Не могу назвать точное число, сколько десятков, но мне хватило бы двоих, чтобы вмешаться. Это мой долг. Мы только защищались, — повторил он слова Волка и усмехнулся: — Но без особого успеха. Не думаю, чтобы жители селений в сумме пострадали больше.

Обвинитель скривился, сдерживая улыбку. Он не счел юмор подсудимого неуместным, но его роль сыграна. Слово за судьями.