Книга Альтернатива, страница 27 – Александр Журавский

— Извини, конечно, но Высоцкий тоже в штыковую атаку не ходил, однако оставил большой военный цикл.

— Во-первых, Высоцкий был сыном героического фронтовика, и он из поколения детей войны. Во-вторых, ребенком он два года прожил с отцом на военной базе Эберсвальд в Германии. Детские впечатления самые глубокие, а он с детства пропитался военной историей. В-третьих, и этого достаточно, он был поэт.

— То есть сейчас в России нет военных поэтов?

— Конечно есть. Они, кстати, претензий ко мне не предъявляли. Но при чем здесь салонные патриоты?

— Может, все дело в том, что большинство считает тебя своей среди чужих и чужой среди своих? Ты и не с Россией, и не с Украиной. Из России ты уехала, но не в Украину. Вроде бы из чувства протеста, но публично спецоперацию не осудила. Вроде бы в эмиграции, но с другими политэмигрантами не общаешься.

— Я все понимаю, но смириться с братоубийственной войной не могу. Как и сделать выбор, от какого корня отсечь себя – от украинского или русского? Не желаю забывать ни того, что Одесса строилась Российской империей, ни того, что сейчас она в составе независимой Украины. Но я не политик. Моя эмиграция не политическая, а этическая. А на все претензии отвечу строками Гумилева:

— Непоследовательно.

— Как есть.

— Согласись, у русских поэтов весьма беспокойное сообщество. Вечные скандалы по поводу заслуженности полученных литературных премий и споры, какая кремлевская башня за этим стоит. Постоянные, причем успешные, поиски затаившегося врага, в том числе среди самих Z-поэтов. Достается, как всегда, самым талантливым и среди уехавших, и среди протагонистов СВО.

— Потому что на хейте посредственности хайпа не получить. Гнобят лучших. Но вообще твой вопрос не по адресу. Я не состою ни в украинских, ни в российских творческих союзах и группировках. Все споры – мимо меня.

— Ну это же явно типично российская традиция – преследовать таланты?

— Юрочка, я понимаю твою душевную постиноагентскую травму, но при чем здесь российские традиции? Примеры буллинга и хейтерства известны с древнейших времен. Еврипид был растерзан гончими псами некоего придворного Лисимаха, нанятого двумя поэтами, ревновавшими к славе знаменитого автора древнегреческих трагедий. Их имена – Арридей из Македонии и Кратей из Фессалии – сохранились в истории единственным их постыдным и преступным деянием. Опусы этих литературных геростратов историей закономерно забыты. Все совпадения случайны, и я, заметь, не про себя.

— Печальная история. Творческая личность всегда оказывается беззащитна перед клеветой завистников.

— Обычно да. Но не всегда.

— Неужели поэт может защищаться?

— Творческая личность может отомстить, и заклеймить, и ославить в веках. Великие творцы почти никогда не ангелы.

— Пушкин устами Моцарта утверждает, что «гений и злодейство – две вещи несовместные».

— Но порой гений играет роль палача.

— И есть примеры?

— Бомарше обвиняли, что он ради богатства отравил своих двух жен, а Микеланджело – в том, что для гениальной скульптуры «Пьета», находящейся сейчас в соборе Святого Петра в Ватикане, двадцатичетырехлетний скульптор убил натурщика и ваял с него мертвого Христа.

— Может, это слухи?

— Возможно. А вот Никола Тесла совершенно точно был сторонником евгеники, контролируемой рождаемости и стерилизации больных. Но самый яркий пример злодейского и мстительного поведения, конечно, сам Пушкин, сукин сын русской литературы. Помнишь эпиграмму «полу-милорд, полу-купец, полу-мудрец, полу-невежа, полу-подлец, но есть надежда, что будет полным наконец»?