Книга Альтернатива, страница 257 – Александр Журавский

Нет, невозможно. Этой беспечной молодежи все дается легко и безвозмездно. Ей всего тридцать семь, и возрастная дистанция является ничтожной, но ощущается как непреодолимая. Гигантский разрыв в жизненном опыте. Члены одесского Антимайдана должны были уплатить дорогую цену за любовь к общей Родине, за мечту жить в России. Кто-то заплатил своей жизнью, кто-то – потерей близкого человека, иной – вынужденным бегством из родного города на полтора десятилетия и многие – непростительным для собственной совести компромиссом, предательством прежних идеалов. Последние стали живыми трупами. Понять ли этим молодым творцам тех, кто утратил веру в справедливость, в Россию, а кто-то – и в Бога. Эти милые, такие свободомыслящие, одомашненные, непуганые семнадцати–, двадцатилетние юноши и девушки этого никогда не поймут. Пока не переживут своей потери, своего отчаяния, своей войны и своей победы. Или поражения. Пока не уплатят своей цены. Так ей казалось. Что-то подобное обиде и чувству досады цепануло ее сердце. Да, среди «тавридовцев» видела она парней, опаленных войной, и колясочников, окруженных уважением и заботой. Но личное, подостывшее после встречи с Кириллом и покрывшееся непрочной корочкой неудовлетворенное чувство мести и счета к несправедливому и безмятежному миру вновь обдало жаром душу.

Еву так накрыли воспоминания, что на миг в толпе молодых лиц ей привиделся погибший Илья. Как будто повзрослевший, подросший и окрепший. Сердце предательски зашлось частым нервным боем, а глаза резануло и заволокло мутной слезой. Чтобы не выдать эмоциональную слабость, Ева зажмурилась, словно бы от яркого солнечного луча, и надела темные очки. Через несколько секунд она уняла волнение и открыла глаза. Морок исчез. Да, чудес в ее жизни не бывает. Все-таки майское солнце в Крыму очень коварно. Перегрелась ты, Евонька, на веранде. Тебе нужно быть в тонусе. У тебя задание…

Россия, Крым, Судак,

10 мая 2034 года, 12:10

— Командир! – раздался радостный голос Абрека. – Сдержал слово русского офицера! Нашел!

— Катю?

— Так точно. Екатерину Кирилловну. В сарае дачного поселка, через два дня после похищения.

— Она в порядке?

— Альхамдулиллах, слава Всевышнему, все благополучно. Жива, здорова, везем домой.

— Как она… психологически?

— Кремень у тебя дочь. Эти шайтаны в машине чем-то ее траванули, очнулась в сарае. Смогла вытащить из доски длинный гвоздь и всю ночь не спала, ждала похитивших ее кяфиров^[266]. Ночью было около нуля, а она в одной кофточке. Грелась в сене. Ни слезинки не проронила. Субханаллах!^[267] Достойная внучка своих героических предков! Я бы с ней в разведку пошел.

— Трубку можешь передать?

— В машине девочку укачало, после стресса отключилась. Разбудить?

— Пусть отсыпается. Минировали профессионалы? Почерк знакомый?

— Почерк британской разведшколы. Двери были закрыты снаружи и заминированы. Когда местоположение ее вычислили, по периметру сарая обнаружили датчики движения. Взрывчатка – пластид.

— Цель похищения? Есть версии?

— Мнение мое, командир, такое. Работают умно и конкретно по тебе и Вепреву. Цель понятная – отвлечь внимание и подорвать доверие. Когда похищена дочь и внучка влиятельных сотрудников «стройотряда», от доверия к ним остается только жалость.