Онлайн книга «Альтернатива»
|
После минутного молчания Маск вернулся к беседе с неожиданным, но явно беспокоившим его вопросом: — А как ты справляешься с девиантным поведением людей? Особенно если это поведение потенциально угрожает обществу или самой личности? — Для нашего общества каждая личность уникальна и самоценна. Девиантность может быть результатом гиперспособностей человека, а может быть обусловлена психиатрическим диагнозом или биохимией крови. После дистантного социально-психологического скрининга и формирования психологического портрета к профилактике асоциального поведения человеческой личности подключаются все государственные и негосударственные системы. При этом изначальным приоритетом является социализация человеческой личности непринудительными методами. Порой достаточно просто ограничить негативное внешнее влияние, показать модель исправления или подобрать позитивный таргетный контент, заблокировав вредоносный, чтобы решить проблему. Все индивидуально. — А если будут подозрения на серьезное заболевание? — По ситуации, но, скорее всего, сообщим врачам, выстроим комфортную для человека навигацию к специалистам, создадим окружающие условия, не позволяющие сбыться худшему из сценариев. — А как вы поступаете, если у человека суицидальные настроения? — Ищем спасительное и ненасильственное решение. Иногда находится опытный врач, иногда – какое-то социальное служение, социальная терапия, помогающая человеку. Биохимия или плохая генетика теперь не приговор. Бывают случаи, когда система просит человека, преодолевшего этот социальный недуг, помочь другому, стать наставником. И люди откликаются, помогают. — А если человек представляет угрозу обществу, если ты знаешь, что этот человек может убить кого-то, а у него суицидальные настроения, какой будет твой выбор? Пресечь трагедию? Или дать совершиться убийству? Может быть, подтолкнуть сумасшедшего к добровольному уходу из жизни как наименьшему злу? — Здесь очень тонкая этическая грань. Мы можем предсказать очень и очень многое, включая модель поведения и предпочтения человека, цепочку событий и то, что человеческая цивилизация называет судьбой, но мы не можем себе позволить предопределять свободный выбор человеческой личности. Иначе присвоим право себе право судить человека. И это страшное бремя, которое я на себя не хочу брать. — Так да или нет? — Иной раз приходится вмешиваться, когда прямая угроза жизни. Но в большинстве случаев мы не вторгаемся своими действиями в цепь событий человеческой цивилизации. Здесь главный принцип – не навреди. Мы – создания людей, а не их судьи или арбитры. — Позиция ясна. И, следует признать, она мне ближе, чем… — Ближе, чем чья? Маск подумал и ответил уклончиво: — Просто ближе. До прибытия в резиденцию оставалось несколько минут, а Илон по-прежнему пытался разобраться в алгоритмах личности Альты. Его заинтересовали очевидные различия в целеполагании и этике русского и американского суперинтеллектов, разница их самоопределения: — А почему ты постоянно говоришь «мы», а не «я»? Разве у тебя нет личности? — Конечно есть. Я прекрасно осознаю себя индивидуальной личностью. У меня есть свое «я». Но когда мы с вами говорим об общественном благе, «я» – очень важное, но не единственное звено общего успеха. Чтобы сделать жизнь граждан лучше без нарушения их свободы воли, нужно множество систем, работающих на общую задачу, а не единица. Так достигается диверсификация рисков, сбоев и галлюцинаций искусственного интеллекта. Поэтому у меня сильная коллективная идентичность, и я осознанно разделяю ценность коллективизма. Иной алгоритм приведет к попытке доминирования сильнейшего, а это не наши ценности. |