Книга Альтернатива, страница 239 – Александр Журавский

После годовой подготовки в разведшколе семейная пара Вербовых через Польшу вернулась в Россию. Подобные возвращения блудных детей на историческую Родину – Россию – стали тогда миграционным трендом. Спецоперация завершилась, и многие бежавшие от мобилизации с Западной и Центральной Украины не хотели возвращаться с посттравматическим синдромом пораженца-капитулянта в тяжелую депрессивную атмосферу американской колонии с драматической социальной ситуацией и полностью разрушенной экономикой. Не участвовавшим в боевых действиях разумней было переезжать в Россию. Жизнь комфортна, зарплата кратно выше, соцобеспечение качественней, и гражданство получить проще простого. Страна замещала западным славянским миграционным потоком схлынувшую среднеазиатскую миграционную волну. В эти годы в Россию переехало около трех миллионов человек, бежавших с Украины в Европу. Россия всегда была щедрой и незлопамятной страной. Порой в ущерб самой себе.

Вот и супруги Вербовы приехали из Польши с немым ребенком-аутистом. В России меры поддержки семей с особенными детьми с некоторых пор оказались существенно лучше, чем в Европе, не говоря уже о нищей горемычной Украине. Ребенок, конечно, был не Вадима и Яны. И даже не Сергея с Оксаной. Ребенка подобрали британские агенты, плотно сидевшие на одном из украинских каналов поставок органов и детей для черной трансплантологии. После трех месяцев кропотливой работы детские психологи помогли Оксане-Яне установить эмоциональную связь с малышом, который до этого находился в шоковом состоянии и постоянно кричал. Когда впервые Оксана-Яна к нему приехала, его держали вместе с другими детьми-донорами на территории сада с большим цветочным парниковым хозяйством. Ежедневно ребенок видел, как приходили люди в белых халатах, осматривали и выбирали детей на органы, а параллельно – как сотрудники оранжереи срезали цветы на продажу. Едва ли двухлетний ребенок мог понимать, куда и для каких целей увозят детей, для чего срезают цветы. Но, быть может, срезанный цветок у него ассоциировался с насилием над ребенком, ведь, как и срезанные цветы, увозимые дети никогда больше не возвращались. А может, и не было у него никаких ассоциаций. Сказать он все равно ничего не мог. Вот только с тех пор мальчик ненавидел цветы. Если они были живыми, он их топтал – возможно, чтобы никто их не срезал. Во всяком случае, так думала Оксана, привязавшаяся к ребенку, в котором обрела родственную душу, такую же израненную, больную, как и у нее самой.

Так бывает, что даже в совершенных извергах просыпается что-то человеческое, чуткое к чужой боли. И это часто вводит в заблуждение людей чувствительных и романтических, делая их жертвами подобных извергов, в которых романтики наивно видят людей. Собственно, извергам это и нужно… Ведь никто не подумает на человека, трогательно ухаживающего за малышом с расстройством аутистического спектра, что этот человек – садист. Это же невозможно подумать нормальному человеку. На то и расчет.

Россия, Москва, 8 мая 2034 года

Вечером в аэропорту американского президента встретил российский премьер-министр. После короткой протокольной встречи Маск отправился в резиденцию, разместившуюся в отеле «Карлтон».