Книга Альтернатива, страница 167 – Александр Журавский

После галереи был Парк Горького с обедом на проветриваемой летней (в апреле!) веранде ресторана русской гастрономии и смешливым разговором о национальной кухне под крепкий, медно-красного благородного цвета мацестинский крупнолистовой чай. Кирилл любил чаи, травы и разбирался в них. Евгений Матвеевич с детства приучал сына к суровой школе выживания, брал с собой в многодневные сплавы по горным рекам, походы в тайгу или в горы, где нужно было научиться выживать в экстремальных условиях дикой природы, распознавать, что допустимо к употреблению в пищу, а что несовместимо с жизнью, какие травы можно заварить вместо чая, а какие из них лечебные. Эти знания ему пригодились и во взрослой жизни.

Отец с детства приучал Кирилла к простоте. «Где сложно, там ложно. Где просто, там ангелов до ста», – любил говаривать отец, объясняя сыну этой поговоркой и гармонию жизненной аскезы, и удобную надежность архитектурной простоты шалаша, и креационистскую концепцию создания мира и первоматерии exnihileo – из ничего. «Не усложняй без нужды», – было другим популярным домашним наставлением отца. Позже, уже в академии, Кирилл понял, что отец так упрощенно объяснял ему закон экономии, более известный как принцип «бритвы Оккама»…^[170]

Тогда как одна часть друзей Ратникова оставалась любителями кофе, а другая – нередко под влиянием служебных командировок – увлекалась элитными сортами китайского чая или мате, сам Кирилл предпочитал отечественные чайные автохтоны. Вот, к примеру, мацестинский чай. Ратников ценил его за экологичность, насыщенность антиоксидантами и танинами. Он хотел было по этому поводу затеять просветительскую лекцию, да тут выяснилось, что Даниил неплохо разбирается в чайной культуре. Для Кирилла это добавило аргументов в пользу выбора дочери.

Вечером, когда город становится особенно ярким и манящим, последовала прогулка на речном трамвайчике по Москве-реке. С воды Кириллу открылась новая, малознакомая ему столица: красивые и удобные причалы с электрокатерами и электрозаправками для них; кварталы небоскребов причудливой формы вдоль набережных с невероятной динамической иллюминацией; громадные цифровые билборды и медиафасады с объемной выпрыгивающей, выплывающей, выбегающей рекламой и с оживающими проекциями на речную гладь… И только тротуарные бордюры узнаваемо укладывали с прежним масштабом и энтузиазмом. «Как же похорошела Москва при Собянине», – вспомнил подзабытый мем Ратников, одновременно осознав, что не знает, кто сейчас на посту мэра Москвы. Может, по-прежнему Сергей Семенович? Кирилл улыбнулся внутреннему вопросу, но спрашивать молодежь не стал. Неловко как-то.

Даниил оказался парнем с характером и, главное, внутренним ценностным стержнем. Его отличало редкое для молодого возраста сочетание рассудительности и самоиронии, из-за чего он казался взрослым не по годам. В отличие от импульсивной Кати, парень был более сдержан.

Познакомились они год назад при обстоятельствах, далеких от романтических: на турнире по тактической стрельбе, организованном Федерацией армейской тактической стрельбы России. Катя, стрелявшая из пистолета, победила среди юниоров. Даня, первый раз выступавший в возрастной категории мужчин, занял третье место, и это был громадный успех бывшего юниора. После награждения и Катя, и Даня оказались в центре внимания. У них брали интервью, их поздравляли тренеры и профессионалы. Сложно было не обратить внимания друг на друга. Тем более что Вепрев как президент Федерации вручал награды обоим. Собственно, он же их и познакомил. Оказалось, Павел Андреевич хорошо знал деда Дани, занимавшегося в восьмидесятых – девяностых годах внешнеэкономической деятельностью.