Книга Альтернатива, страница 150 – Александр Журавский

— Гам зу ле-това?

— Верно, Дэвид. Гам зу ле-това! И смиренно принял заточение. Разве мы бы сказали в такой ситуации: «И это к добру»?

Дэвид был из семьи раввина и знал, что притча – только пролог к финалу, который будет по-хасидски мудр и завершаться просьбой. Чертофф ожидал размера цдаки.

Ребе Аарон между тем, закрыв глаза, чтобы ничто не отвлекало его от эмоциональной связи с древней историей, продолжил неторопливый рассказ:

— Мидраш говорит нам, что на суд над рабби в образе одного из римских полководцев явился сам пророк Элияу. Он внушил императору, что, возможно, в сундуке из Эрец-Исраэль сокрыта чудесная сила. Элияу поведал императору, что когда-то праотец евреев Авраам с четырьмястами воинами победил армии четырех царей, потому что бросал во врагов землю и камни, которые превращались в копья и стрелы.

Ребе открыл глаза и взял паузу в повествовании, чтобы оценить реакцию внемлющего собеседника. Реакция была внимательной и почтительной. Тогда он вновь потянул за нить истории:

— Слова пророка Элияу пали на подготовленную почву, ведь император тогда вел войну. Да, Дэвид, войну. – Ребе вновь сделал внушительную паузу, глядя из вечности в глаза Дэвиду, который в этот момент почувствовал себя последним шабесгоем^[140], развязавшим войну в шаббат.

— И тогда император приказал своим воинам во время битвы бросать во врага землю и камни, присланные из Эрец-Исраэль. И свершилось чудо – римляне победили! Торжествующий император освободил рабби Нахума и согласился сделать более сносным положение несчастных евреев в Римской империи. Так что же мы извлечем для себя из этой истории, хранимой в Мидраш? Благодаря твердой вере рабби Нахума, что все – к добру, произошло чудо, оставленное нам в приветствии «Гам зу ле-това»! И второе. Императоры не могут жить без войн, но почему евреи должны страдать от этого и зависеть от чуда?

Дэвид понял, что от него хотят не маасер ксафим^[141]. Но тема, на которую намекал раввин, была опасной. Он решил не форсировать события:

— Согласен, что евреи не должны страдать. Но смысл метафоры про императора туманен для меня.

— Знать еще не значит понимать. Мы кое-что знаем из того, что, возможно, не хотели бы знать, но раз уж знаем, нам этого недостаточно, чтобы понимать. Любавичский ребе^[142] сказал про истинное лидерство: «Чтобы руководить, нужно быть готовым служить». Ты ведь служишь еврейскому народу, Дэвид?

— А разве я давал повод сомневаться?

— Пока ветка не отрезана от дерева, любая надежда оправдана, говорил рабби Бешт. Я могу говорить с тобой прямо?

— Ребе, вы окажете громадную услугу. Метафоры – не моя сильная сторона.

— Я понимаю беспокойство твоих друзей-банкиров с Уолл-стрит по поводу Белого дома. Они заботятся о себе, близких, бизнесе. Некоторые из их детей ходят в йешиву^[143], а они сами посещают наши синагоги и поддерживают Хабад. Некоторых я вижу на фарбренгене^[144], и они тоже просят совета. И я им часто привожу слова любавичского ребе: «Мир станет лучше, когда мы сосредоточимся на том, что мы можем дать, а не на том, что мы можем получить». Дэвид, ты большой человек в Белом доме. Но политика угрожает нашей безопасности. Это – плохо.

— Политика и безопасность – это моя работа. Менахем-Мендл работал на бруклинском судостроительном заводе, который делал заказы для ВМФ США. Он давал советы Кеннеди и Рейгану, Ариэлю Шарону и Ицхаку Рабину, Шимону Пересу и Руди Джулиани. Он не был вне политики.