Книга Альтернатива, страница 124 – Александр Журавский

— Так какая была его реакция?

Сэм вышел из состояния задумчивости, нетипичной для его решительного армейского характера, и медленно отвлекся от ничтожнейшего уличного события, как ему показалось, на мгновение отвлекшего от вопроса Теда.

— Ну да. Вот я и говорю, – неторопливо продолжил он испытывать терпение своего совопросника. – Президент внимательно выслушал. Спокойно задал вопросы. Принял к сведению ответы.

Макинтайр нервно мотнул головой и столь энергично встал из любимого честерфилдовского кресла, что оно отъехало на полметра к стене, задев и пошатнув стоящий сзади американский флаг.

— Плохой знак, – флегматично прокомментировал ситуацию генерал.

— Сэм! Не томи! Что сказал президент? – вспылил сенатор.

— Сказал, что есть два аргумента, – по-прежнему не спеша и не обращая внимания на эмоции Макинтайра, продолжил непривычно заторможенный глава Пентагона. – И первый аргумент был высказан им против нашей стратегической инициативы. Президент, будучи абсолютно уверен в превосходстве нашей системы искусственного интеллекта, столь же категорически уверен в превосходстве русского стратегического вооружения.

— И что это означает?

— Означает сомнение в успехе операции на третьем этапе… Этапе реализации ее Пентагоном.

Министр обороны посмотрел на Теда погасшим взглядом и произнес глубоким голосом:

— Он не верит в нашу армию. Для меня это как вотум недоверия. Как импичмент.

— А второй? Второй аргумент? Он «за»? – с надеждой, не обращая внимания на переживания генерала, поторопил сенатор.

— Второй? – Сэм отсутствующим взглядом посмотрел на Теда. – А-а, второй… Второй тоже против.

Макинтайр со стоном рухнул в кресло, и американский флаг второй раз пошатнулся, едва не рухнув на голову конгрессмена.

— Опять недобрый знак, – сухо констатировал генерал.

— Ты повторяешься, Сэм! – раздраженно рявкнул Макинтайр, резко с хрустом откинул крышку стоявшего на столе хьюмидора и, взяв шестидюймовую сигару (это была одна из его любимых – никарагуанских – Padron 1964 Anniversary Series Torpedo Maduro), ударил с размаху ладонью по стационарной гильотине. Сигарная шапочка отлетела в сторону. Тед тяжелым взглядом посмотрел на министра обороны:

— Так какой второй аргумент?

Кенингем сел напротив хмурого сенатора и рассеянно взял со стола старое фото предка Макинтайра. Было очевидно, что нет никакой разумной причины рассматривать эту выцветшую фотографию. Генерал просто собирался с мыслями:

— Он не хочет так войти в историю Индии и Китая.

— А почему Индии и Китая? И как войти? – даже в такой ситуации не смог удержаться от любопытства председатель сенатского комитета.

— Дэвид Чертофф тоже задал этот вопрос. И знаешь, что ответил президент? – Генерал словно вернулся из мира внутренних переживаний в реальность, впервые проявив интерес к собеседнику.

— Конечно, не знаю, – раздраженно процедил Тед, испытывающий чувства, сходные с отчаянием автора выстраданного, гениального, высокодоходного, но рискового стартапа, которому в венчурном фонде вместо ожидаемых и обещанных инвестиций грубо и цинично дали пинка под зад, причем без права на обжалование или питчинга у другого инвестора.

— Он не хочет войти в историю Индии и Китая трагическим примером того, к чему приводит самоуверенность некомпетентных и не обладающих терпением правителей. Примером президента исчезнувшего государства, уничтожившего две страны, давших Эйнштейна, Королёва, Чайковского и Гершвина. А Индии и Китая – потому что, по мнению президента, после взаимного уничтожения двух супердержав мировую историю будут писать индийцы и китайцы…