Онлайн книга «Безназваныш»
|
— Наши тоже участвовали, — возмущаются слева. — Сам Хайтауэр лично в тот поход бывших Тёмных водил. — Хайтауэр⁈ Кэйлор Хайтауэр⁈ — И Верховного знаешь? Ты точно с Воды? Но ответить никак. Изо рта так и рвутся наружу вопросы. — А Вепрь, Клещ, Бочка? А Чопарь? Барон Вольфганг Крюгер? Гаспар? Эгер-Плеть? Валя-Принц? Ну, то есть… Вальдемар Кингесберг? Этих знаете? — Так Могучая Кучка же. Наши соседи, считай. Из Болермо на поиск выходят. Ну а твой Вальдемар у нас — Марио. Этот ныне — Хранитель. Без отмера и с мощными чакрами. Как и все они. Только, где он — не знаю. И справа подсказка: — На Земле сейчас вроде. Остальные, кого ты назвал — сплошь Сподвижники Ло. Не выдерживаю — опираюсь о дерево. В ногах дрожь, в башке гул. Ло — Спаситель, все наши — Сподвижники, Кэйлор — некий Верховный Хранитель, гахары мертвы. Все гахары! Даже рыжая тварь! У него получилось… Ло дошёл до Вершины! Даже больше — он вернулся на звёзды! А что же… — Китар? А Китар⁈ Что с их лицами? Куда подевались улыбки? — Я, кажется, понял, кого мы нашли. Вперёд выступает один из охотников — тот мелкий худыш, что обмолвился раньше про какую-то нечисть, которую надобно бить. — Вспомни, Кравч, Вепрь сказывал про их друга, что на Суши в пятёрки не влез. — Точно! Тот, который с Китаром у Губителя на арене сражался. Швабра, ты что ли? — Не Швабра. Метла. — Ой, прости. Так ты тоже Сподвижник? Китаров дружбан? Я молчу. Я не знаю ответа на этот вопрос. Кто я им? Ло? Китару? Мои прочим друзьям? — Я дурак. И тотчас добавляю: — Так что там с Китаром? Кто я ему — йок с ним. Тут важно другое: он мне друг. Даже больше, чем друг. — Он герой, — опускает усатый глаза. — Мы с Котом его знали. И время прошедшее… Бездна! Со всей силы на даре всаживаю кулак в кору дерева. — Он отдал себя Ло, — с грустью в голосе продолжает охотник. — И уснул навсегда. — Он стал частью Спасителя. Великая честь. И с Котом все согласны — кивают. Торжественный тон, каким то было сказано, к месту. — Без него Ло не мог уйти с Истины. Он принёс себя в жертву. И, словно бы извиняясь: — Вепрь лучше расскажет. Молчу. Та безумная радость, что меня охватила минуту назад, уже напрочь забыта. Он мёртв. Всё же Ло поглотил его. Вот тебе и победа… Принести себя в жертву ради общего блага… Он такой. Он бы смог. В этом был весь Китар. За друзей, за семью, за невинных и слабых… Как жаль… Как же жаль. — Точно друг его, — шепчет кто-то в толпе. — Сейчас лучше не трогать. — Ему и так тяжко. С Воды же. И громко усач: — А давайте помянем Китара. Рагнар, доставай. По пять капель. Достали, разлили. Суют деревянную кружку. Беру. — За Китара! — поднимает усач обитую серебром фляжку. — За отдавшего Спасителю всё — своё тело, свой дух, вся себя. — За Китара! Горло жжёт что-то горькое. Только главная горечь в душе. Прощай, друг! Ты был лучше меня. Ты был лучшим из всех… Прощай, Смертик! * * * Утро зябкое. Как неохота вставать. А пора. Зуйка с Фокой девахи сноровистые — по хозяйству управиться могут и сами — да знаю я их. Снова вечер и ночи кусок прогуляли со своими зазнобами, допоздна засиделись. Поди, ещё дрыхнут. Важ в город уехал. Китяшка-сынок спозаранку удрал на рыбалку. Со вчера отпросился. Малые курям и утям задать корму умеют, а вот со скотиной управиться им не по возрасту. Доче всего пять годов, Митьке среднему — семь. Нянькой с младшенькой возится. Та уж проснулась. |