Книга Безназваныш, страница 101 – Андрей Рымин

Вепрь рад. Пусть не все, но самые важные из его догадок теперь подтвердились. Раз колдун почти наверняка перебрался на следующий пояс, у его сподвижников развязаны руки, и, стало быть, в эти самые руки пришло время взять свою судьбу. В третий раз уже при мне повторяет. Нравится ему эта присказка.

А мне нравится высоченный усач с саженной глефой за спиной, беспрестанно болтающий и неустанно хохочущий над любой мало-мальски смешной шуткой, по имени Кравч. Этот Тёмный из Тизы у них после смерти капитана за главного. Их прежний командир, прожив на Ойкумене больше двух сотен лет, слишком сильно пропитался идеей служения, и на бунт его было уже не поднять. Как сказал Кравч, капитана при всех его многочисленных боевых и защитных дарах было проще убить, чем раба в нём. Они так и сделали.

— А наш генерал-губернатор на поверку ещё тем ссыклом оказался, — сменил тему только что расписавший в подробностях их нападение на казарму паладинов Кравч. — Стоило Грогу прикончить последнего Светлого, как этот позёр тут же лапки задрал. А ведь сколько гонору было. Ходил гоголем, щёки раздувал. Хозяин Тизы, мудрец, гордость графства, кремень. Зря мы его пощадили. Надо было мочить эту падаль. Но солдат жалко. За их спинами прятался. Ну а там уж я слово дал, что не тронем. Йок с ним, с уродом — пусть пока поживёт. Только-только ведь молодеть начал. Глядишь, вместе с морщинами и пузо уйдёт.

Ёженьки… Кравч хохочет, а вот мне отчего-то не весело. У меня только что открылись глаза. Бунт, свобода, восстание — это всё, конечно, хорошо, но мне-то теперь, что со всем этим делать? Это в Тизе «пиявка» спаслась, а в других городах? Как начнут сейчас бездушные резать своих прежних хозяев… Графья, их родня, Отцы-Настоятели Ордена… И смерть каждого станет смертью Источника. Так они и сестрёнку мою ненароком убьют.

Но, что делать? Впереди восстания я бежать не могу. Каждого загодя не проверишь. Беда… Ой, беда… Мне нужен Хайтауэр! Срочно! Только у Его Величества достанет ума найти выход из этой ловушки. Пока ещё рано рвать волосы на голове. Тиза, Пермо — это лишь капля в море. Другое дело, если разом полыхнёт вся Ойкумена…

— Ключ! Гляди-ка, и Бездна за нас. Шлёт подарки.

Хохот Кравча, оказавшегося самым глазастым, заразен. Народ его тут же подхватывает. И действительно, Ключ. Зеленеет в кустах, притворяясь листом лопуха. Мы как раз объезжаем по краю невеликую рощицу.

— Бобы к месту придутся, — потёр руки Кот. — Разомнёмся чутка. Так и быть, саблепала беру на себя — каплю дара солью.

— Значит, семя твоё, — спрыгнул с лошади Кравч. — Мужики, извиняйте — Кот первым забил.

— Стой! — остановил было полезшего в кусты Кравча Вепрь. — Не в дружбу, а в долг. Уступи Ключ. Буду жив, всё верну.

Усач замер. Улыбка мгновенно пропала с его лица.

— Я нашёл же.

— Да ты, ты. Говорю же: в долг. У тебя в отмере нехилый запас, а мне надо. Хочу сделать подарок малому, — кивнул на меня Вепрь. — Он мне сильно помог в своё время. Отплатить хочу.

— Уступи. Не жмись, Кравч. Парень заслужил, — раздались голоса лорентийских Тёмных, успевших получше со мной познакомиться.

Я в отряде всем сразу понравился. Уважают меня. И дары всем на зависть, и в друзьях короли, вожди, принцы, и долей больше тысячи в сумме собрал. А добраться до Ойкумены в пятнадцать — и тем более подвиг.