Книга XCOM: Солдатами не рождаются, страница 88 – Hydra Dominatus

— В приют, — кратко ответил Глухарь, решив что на этом всём.

Но не тут-то было, Гром уже вцепился в него и собирался узнать всё.

— В приют? В детский? Только не говори, что ты на гражданке трёх жён с детьми оставил.

— Ой, завались, — теперь раздражение ещё более явным стало, Глухарь понимал, что ему придётся сказать всё как есть, но ещё не мог этого признать. — Нет, сам же моё досье читал. У меня нет родных. Любовниц тоже никаких нет.

— Так а что за приют?

— Для животных.

— Хочешь себе пса взять?

— Нет, это мой приют.

— Стоп, твой приют? В досье твоём такого не было.

— Там было сказано, что я люблю животных. Приют открыл недавно. Месяц назад.

— Открыл?

— Да, открыл. Нашёл людей, выделил деньги. Сам знаешь, сколько нам платят. У меня семьи нет, на будущее я не откладываю, тратить деньги некуда. Накопилась серьёзная сумма — решил открыть приют. Хочу съездить посмотреть как там и что. Что-то ещё?

— Нет, в целом всё. Теперь всё стало… понятнее, — ответил Гром, что остался крайне удивлённым.

С другой стороны в целом всё логично. В кратком личном деле Глухаря действительно было указано, что он любит животных. Это было буквально единственное, что ему нравилось, кроме ещё тишины с природой. Зато список того что ненавидит куда более подробный. В том числе про людей куча параграфов, потому что типом он был во многом конфликтным из-за своего характера.

Если бы не его боевой опыт и психическая глухота, то… то в целом да, генерал Лебедь на него внимания не обратил. А так дай ему работать, не мешай, не лезь, так идеальный солдат — на Глухаря псионики почти не действовали в целом. Правда порой он как ляпнет за столом, что по приказу не только ребёнка застрелит, но и каждого из своих сослуживцев… да, из-за этого он и был конфликтным кадром. Хотя говорил это не из-за злости или агрессии, он просто констатировал факт и порой даже не понимал, почему другим это не нравится.

— А что за приют-то? — спросил Гром, уже ставя подпись. — Собаки? Кошки?

— Все сразу.

— Бездомные типа?

— Как пойдёт, но в основном забираем у хозяев, что хотели красивую картинку, а получили ответственность. Лучше сразу из рук брать, чем ждать пока их выбросят. Те что на улице поживут, потом сильно потрёпанные и по здоровью, и по психике.

— Вот как… понятно… что же, держи свои три дня увольнения. На связи будь. Тула недалеко, но как сигнал придёт, то быстро обратно.

— Да, знаю. Может раньше вернусь, если всё нормально будет.

— Удачи.

— Она мне не нужна.

И даже не сказав "спасибо" Глухарь ушёл. Скорее всего в его понимании говорить "спасибо" не было смысла, что и логично. Это же не одолжение, а его право, которым он воспользовался. Как и увольнительные он заслужил куда больше других.

Убрав заявление на полку, Гром откинулся на своём стуле, после чего задумался. У него тоже денег скопилось неплохо так. ХСОМ платил щедро, даже простой рядовой просто за свой факт существования получал около пяти тысяч долларов в месяц. Плюс надбавки за боевые вылеты, за успехи, за ранг, за награды, а также разовая выплата, плюс выплаты за ранения и, конечно же, за смерть.

Смертность оставалась крайне высокой. Даже штурмовики во время войны как-то дольше жили, чем оперативники ХСОМ. Плюс ещё раненных не настолько больше было. На войне, оно как, смерть часто встречается, но подавляющее число потерь — раненные. Кому ногу оторвёт, кому руку, кого с ПТСР спишут — все они тоже так называемые безвозвратные потери, потому что мёртвый солдат, что солдат безногий уже не нужен.