Книга XCOM: Солдатами не рождаются, страница 79 – Hydra Dominatus

— Лёша, ты чего стоишь там?! — раздался крик отца.

Характер мой привили мне родители. Правда в тот момент я отца не услышал. Так просто и стоял, смотрел на собаку, которая на меня лаяла. Так громко лаяла, так грозно, зубы ещё, клыки. Дворняга обычная, но собак я боялся очень сильно.

Случай этот запомнил на всю жизнь. Стою, как вкопанный, двинуться не могу с места, страх все мысли прогнал. Только собачий лай. Я бежал домой, видимо из-за того что бежал быстро, собака испугалась. Такое часто бывает, дворняги не любят такого.

— Чего стоишь? — открылась калитка, до которой пару шагов, до собаки вообще метров пятнадцать.

Она далеко, гавкает, сама не идёт.

— Собаки испугался что ли? — усмехнулся отец, после чего почти сразу нахмурился.

Выглядело это забавно. У страха глаза велики, при чём боялась куда больше сама собака. И как только вышел ещё отец, один раз глянул, то сразу она умолкла, а затем приняла решение уйти. Угрозы больше вроде и не было, да и отец мой был внушительным, никогда зарядкой и спортом не пренебрегал, хотя инженером был и умом работал чаще, чем руками.

В тот день он поговорил со мной, а на следующим взял с собой и пошли к соседям. У них алабай огромный был, его все боялись, потому что гавкал он так громко, что уши закладывало. И очень не любил, если кто-то подходил к забору. Вон он меня и взял, да к алабаю и повёл.

Не помню сколько я так стоял и смотрел прямо на лающую собаку, но в какой-то момент страх стал нормой, да и понимание пришло.

— Собака лает не потому что злая. А даже если злая, то бояться всё равно её не нужно, — объяснял отец. — Ты человек, уже крепкий, спортом занимаешься. Ты весишь в разы больше той дворняги. Алабай весит больше тебя, но именно ты стоишь здесь, а он на поводке. Знаешь почему?

— Потому что человек сильнее.

— Да. Человек намного сильнее. И даже более опасных хищников может победить. Даже голыми руками, даже леопарда. За счёт чего?

— Палки. Инструмента. Оружия.

— Да, но будь у тебя палка. Думаешь ты бы её воспользовался? — спрашивал отец, но в голосе его не было осуждения.

— Нет, — признался я, помня тот страх, что просто парализовал меня, даже будь у меня пистолет, броня какая-нибудь, даже дворняга вцепилась бы в ногу, повалила и сожрала, пока я паникую: алабай тем более.

— Тогда нет. Теперь да. Ты знаешь страх, ты его принимаешь, ты учишься с ним жить. Прямо сейчас, и потом тоже.

Я перестал бояться собак не сразу. Признаться, я до сих пор их боялся. Но в то же время я знал, что настоящую опасность представляю всё же я. И этот страх пусть и оставался, но уже не мог на меня повлиять. Я держал его под контролем, я позволял телу бояться ровно настолько, чтобы адреналин по венам потёк и сердце бешено колотилось, выводя на максимум организм. Но разум не терялся никогда.

Только не из-за этого так запомнилась эта история. И не из-за этого возникла именно она, когда мозг восстанавливал одну часть за другой из прошлых смежных участков, ведь одна и та же информация, одни и те же связи, хранились в разных формах. Это воспоминание было в виде когнитивных связей из страха, звуков, картинки, морали — очень много элементов, которые восстанавливали друг друга.

А запомнил я эту историю, потому что этим же летом, вскоре я стоял и гладил ту самую дворнягу, которая довольно виляла хвостиком, предпочитая даже не колбасу, что я принёс и которая валялась под лапами, а именно эту ласку.