Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 8 – Борис Конофальский

Калмыков улыбается от удовольствия… Видно, не так часто его хвалят. А вот Саблину кажется, что восхищение Полины чуть показное, просто перед ними хитрая бабёнка, которая хочет подольстится к казакам.

Когда они выходили на улицу, уже перед тем, как закрыть забрало, Денис и говорит:

— Очень приятная всё-таки женщина. Да, Аким?

Саблин ничего ему на это не говорит. Он что-то злится и на Дениса, и на Полину.

«Вот дурак… Слепой, что ли? Несерьёзные всё-таки люди. Бой на носу, а они бабой хитрой восхищаются!».

Саблин, выйдя из помещения, сразу включает СВП (связь прямой видимости).

— Мирон!

— Здесь! — откликается радист из лодки.

— Ну что там?

— Четыре тысячи двести, облетает нас по кругу, сейчас на юго-западе, — отвечает Карасёв.

Аким вздыхает: теперь не улетел бы.

Всё-таки Мирон — человек грамотный, он накрыл станцию брезентом и принял расслабленную позу. Винтовку тут же к банке прислонил, и оператору дрона не должно было казаться, что кто-то из казаков следит за окружающим пространством. Просто часовой развалился в лодке. А трое других подошли к воде и всё смотрят куда-то. Видно, что-то обсуждают. Саблин надеялся, что бандиты это увидят. Он хотел показать им: нет тут больше никого, лодка одна, а нас всего четверо, и мы понятия не имеем, что вокруг нас кружится дрон.

— Мирон, — говорит прапорщик через некоторое время. — Где он?

— Тысяча сто семьдесят высота, четыре тысячи сто, юг-запад-запад.

— С четырёх тысяч не достанем его, — размышлял Кульков. — Далеко. Оператор засечёт пуск, он сразу вниз и «нырнёт». Тысяча двести метров — мало, десять-двенадцать секунд, и дрон уже у деревьев, а мы его не видим. И тогда всё — считай, ракету зря пустили.

Это было всем понятно.

— Мы и не будем с четырёх тысяч его бить, — говорит Саблин. — Подождём, пока на две не подойдёт.

— А вдруг не подойдёт на две? — предполагает Калмыков.

— Может и не подойти, — замечает радист.

— Почему так думаешь? — сразу спрашивает Саблин.

— Сигнал дохленький. Еле теплится… — отвечает ему Мирон. — То ли передатчик у дрона барахло… А может, аккумулятор подсел… Хотя если аккумулятор сел бы, так они его уже обратно повернули бы, а он вон — кружит вокруг, уже запад-запад-север, три восемьсот восемьдесят…

— Может, у них ретранслятор где есть, как на Енисее, помните? — вспоминает Денис.

— Ну так я бы ретранслятор видел, а тут, говорю же, ничего… — объясняет радист. — Или он уж совсем далеко…

— А моторы слышно? — не отстаёт от него Калмыков. И это он спрашивает зря: появись в эфире импульсы моторов, Мирон о том в первую очередь сказал бы.

— Не… — отвечает радист беспечно. — Только дрон болтается.

«Ну хоть так. Значит, пришёл Чиёншох. Пусть кружит, пусть у него самый плохой дрон на болоте, пусть смотрит всё, что хочет, лишь бы не повернул обратно!».

— Николай, — говорит Саблин; он думает, что нужно им вести себя степенно, а не торчать всем отделением на берегу, — давай в ДЗОТ. А ты, Денис, вернись в комендатуру.

Казаки выполнили приказ, а Аким пошёл вдоль берега, слушая доклад Карасёва.

— По кругу обходит, тысяча двести высота, две тысячи восемьсот север ровно, — он уже закончил доклад и почти сразу добавил с заметным возбуждением: — Аким! Мотор! Сигнал — импульс чёткий, сдвоенный, девять тысяч двести метров… Юг-юг-восток…