Книга Женить босса срочно!, страница 20 – Алиса Верди

Врезаюсь мизинцем в чемодан.

— АААА!

Прыгаю на одной ноге.

Чемодан открыт, там все вперемешку.

Я вытаскиваю юбку. Конечно же, она помялась.

— Отлично.

Так, это что?

А, это футболка. Нет, она слишком домашняя. Нужно что-то поэлегантнее.

Блузка? Где блузка?!

Я вытряхиваю половину чемодана на пол.

— Мне конец. Конец.

Телефон! Нужно позвонить!

Набираю Кравцова.

Гудки.

Звоню один раз. Два. Три.

Он не отвечает.

— Ну все. Он уже подписывает приказ о моей ликвидации.

Сердце начинает колотиться быстрее.

Я смотрю на экран.

В голове начинает складываться катастрофический пазл.

Если он меня уволит, ставка по кредиту увеличится. Потому что льготная — только для сотрудников корпорации. У компании договор с банком.

А значит… платеж вырастет почти вдвое.

А Женя будет платить "по ситуации".

Я и с этой ставкой не вытяну целый платеж, а уж выросший в два раза…

Это нереально. Мне придется жить под мостом. Или вообще в тюрьму попаду…

Чувствую, как внутри начинает подниматься… не просто тревога, а самая настоящая паника.

— Только не это. Только не сейчас.

Я начинаю собираться, как в пожар.

Роняю вешалку, спотыкаюсь о сумку.

— Лебедева, соберись!

Телефон снова в руке.

Я набираю еще раз.

Не отвечает.

Все.

Меня уже нет в штатном расписании.

Я почти вижу, как он сухо говорит в отдел кадров: "Уволена".

Сердце колотится так, что, кажется, его слышно соседям.

Я кое-как запихиваю волосы в пучок.

Смотрю в зеркало.

Выгляжу как человек, который проиграл войну.

— Главное — уверенность, — говорю я себе.

Ну да, ага.

Звучит как шутка.

Я вылетаю из квартиры.

На улице — солнце. Люди идут спокойно. У всех обычный день.

А у меня — финансовый апокалипсис!

Господи, как я могла так опростоволоситься?..

Я почти бегу к остановке. Потом понимаю, что быстрее такси. Потом понимаю, что денег жалко — не в той я ситуации. Потом все равно вызываю такси.

Пока еду, проверяю телефон каждые двадцать секунд.

Ничего.

Ни сообщения.

Ни звонка.

Если бы он написал "Где вы?" — это значило бы, что еще можно жить.

А молчание — это приговор.

Да понятно уже все.

Черт! Черт! черт!

Я влетаю в офис.

Охранник смотрит на меня так, будто я пришла ночью грабить сейф.

— Доброе утро… — осторожно произносит он.

— Да, — выдыхаю я.

Он бросает взгляд на часы в холле.

Я тоже.

10:28.

Мне хочется умереть.

Я никогда не опаздывала.

Никогда!

Лифт едет мучительно медленно.

Сердце гремит в груди как барабан.

Я пытаюсь придумать оправдание.

Пробка?

Больница?

Пожар?

Похищение инопланетянами?

Правду?

"Я уснула, потому что эмоционально разваливаюсь"?

Прекрасно.

Двери лифта открываются.

Я влетаю в приемную.

Тишина.

Панда сидит на своем месте.

Осуждает, конечно.

Дверь его кабинета закрыта.

Я делаю шаг к столу.

И в этот момент дверь открывается.

Кравцов выходит — спокойно, не торопясь.

В безупречном пиджаке.

Идеальный, словно его с утра отпарили вместе с рубашкой.

Свежий, как будто спал восемь часов и медитировал на устойчивость мировых рынков.

Он смотрит на меня. Долго так смотрит, внимательно.

— Доброе утро, Лебедева.

Он произносит это ровно, абсолютно без эмоций.

Я сглатываю.

— Доброе… Извините, я…

— Рабочий день начинается в девять ноль ноль.

Я смотрю на него как испуганная лань на фары приближающегося автомобиля.

— Да. Я… телефон разрядился.