Книга Поцелуй на три счета, страница 105 – Женя Май

— Рига, - наконец выдаёт он. – Ты классно играешь. Но вот…

Рига замирает. Даже мяч катится мимо, а он не замечает.

— Ты слишком часто выбираешь не тот момент, - говорит Кирилл, не поднимая головы. – Иной раз передаёшь пас, хотя стоило бить самому. А когда злишься, теряешь концентрацию. Начинаешь возиться с мячом на пустом месте, будто боишься его отпустить. И с ударом тянешь. Тянешь, пока защитник не накрывает.

Рига сглатывает, он пока не понимает, пора отвечать или дать время закончить оперу.

— И ещё, - Буйков поднимает глаза. – Ты не веришь, что можешь. Поэтому передаёшь. Потому что думаешь: вдруг не попадёшь? А когда всё-таки решаешься - бьёшь от безысходности, а не от уверенности. Это видно.

Кирилл замолкает, отворачивается. Начинает набивать мяч - раз, два, три… десять.

Рига стоит как вкопанный. Внутри всё бурлит, как говяжий бульон на сильном огне. Там обида, стыд, странная благодарность, которую он не может выговорить.

Дело в том, что Буйков говорит не свысока, не чтобы поддеть. И не как тренер. Он говорит с ним на равных. Как будто они одно целое. Точно Рига не тень, а второй нападающий, которому доверяют. И они с ним в паре, как два пловца в синхронном дуэте.

— Ладно, - выдавливает Рига. – А сам? Ты теперь только пасуешь. Один удар за весь матч.

— Я учусь не быть калекой, - усмехается Буйков. – А ты учись бить.

И кидает ему мяч - точно в грудь. Рига ловит, внутри него температура убавляется. Ему не обидны слова Буйкова. Потому что на равных. Или потому что Рига стал интересным, важным, значимым. А раньше… может, Буйков его просто не видел. Как отец разговаривал как бы сквозь него. Как мать спрашивала, но не слушала.

Да. Сейчас всё по-другому.

Его видят. Замечают. И хотят помочь.

Следующую половину лета они тренируются чуть ли не каждый день. Рига не знает, зачем Буйков тратит на него время. Но Кирилл упрямый. Он заставляет бить с левой, с правой, с разворота, с лёта:

— Не тяни!... Бей резче!... Смотри на вратаря, а не на мяч!

Потом они сидят на траве, разбирают ошибки. Буйков рисует на земле палкой, показывая, как заходил защитник, а Рига не заметил. Как можно было обыграть, а он отдал мяч назад.

— Ты думал, что не сможешь, - объясняет Кирилл. – Поэтому пасовал.

— А если бы не смог?

— Тогда бы накосячил. И в следующий раз сделал бы иначе. А так ты даже не попробовал.

Рига стискивает челюсти. Но внутри понимает: Буйков прав. Он всегда прав в этих вещах. Потому что футбол - это не только ноги. Это голова.

Они играют на равных. Рига чувствует это каждой клеточкой, каждой мышцей, которая начинает слушаться чуть лучше, чем раньше. Он сам удивляется, когда получается иначе. Когда он ощущает ту самую уверенность, о которой всегда мечтал. Оказывается, вот она, всегда была рядом, ни на шаг не отходила, ждала момента, когда, наконец, её заметят, подберут и посадят на плечо.

— Не в курсе, что за очкарик на трибуне болел сразу за тебя и за меня? В самую первую игру? – спрашивает Буйков, когда они пьют воду после тренировки.

Рига усмехается:

— Мой брат, Дэн.

Кирилл серьёзно кивает:

— Спасибо ему. Он помог.

— Да, - Рига чувствует, как внутри разливается что-то тёплое. Неловкое. Он смахивает пот со лба, прячет глаза.

— Хороший брат, - добавляет Буйков.