Книга Жестокая любовь мажора, страница 92 – Маша Демина

Я скольжу ладонями по ее миниатюрному сладкому телу, она немного неуверенно гладит мои плечи и дрожит от напряжения и предвкушения.

Мне приходится напомнить себе, что я должен быть мягче, должен увериться, что она готова. Но когда головка проникает в горячую тесноту ее киски… Ебать… Я не знаю, как мне удается сдержаться и не кончить только от одного этого ощущения. Алиса задыхается, впиваясь ногтями в мою шею. А потом я слышу ее прерывистый шепот:

— У меня… никого… не было…

Прикрываю глаза и проглатываю стон, погружая член еще глубже во влажный жар. Алиса выгибается дугой и стонет. Сука. Звук пробирается под кожу, заставляя закипеть кровь, и опускается в пах, не облегчая ситуацию.

Я утыкаюсь лбом в плечо Алисы и, стиснув зубы, толкаюсь бедрами, вынуждая принять меня полностью. Она ошарашенно охает, и я едва успеваю прикрыть ей рот ладонью.

Заглядываю в горящие глаза, пытаюсь прочесть эмоции, но ничего не выходит. Она так напряжена, что я начинаю испытывать страх.

— Ты в порядке? — тихо спрашиваю и убираю руку, чтобы услышать ее едва уловимый шепот.

— Почти… — она судорожно облизывает губы, — ты…очень большой.

Сдавленный смешок сотрясает меня, и она болезненно морщится.

— Прости…

Придерживая Алису и оставаясь внутри, укладываю ее на спину.

Ведьма тяжело дышит.

— Думаю, так будет полегче.

И когда она кивает, я закидываю ее ступню себе на спину, раздвигая ноги пошире. Алиса сама подается мне навстречу и тут же ругается:

— Вот черт…

Я выдавливаю подобие улыбки и теперь сам делаю поступательное движение, выходя и проникая по новой. Алиса зажмуривается.

— Этот презерватив… господи, так щекотно…

Я сдавленно усмехаюсь.

— Блядь. Теперь я буду думать, что это он делает всю работу.

— Нет, нет… — Я снова толкаюсь в Алису, и ей приходиться сжать губы. — Боже… Еще. Хочу еще.

— Уверена? — выдавливаю из себя.

— Да.

Я просовываю руку ей под спину и обхватываю затылок ладонью, второй фиксирую бедро и начинаю двигаться, стараясь приблизиться к ритму, который мне подходит. Но потом приходится прикрыть Алисе рот — если она сейчас разбудит нашего сына… я, черт возьми, сдохну.

Мои толчки становятся грубее, заставляя ее стоны разбиваться о мою ладонь горячей вибрацией.

Блядь. Я так близко, что совершенно не могу контролировать темп. В комнате слышно только мое тяжелое дыхание, приглушенные стоны Алисы и быстрые влажные шлепки наших тел.

Алиса вытаскивает язык и облизывает мою ладонь, это, нахрен, становится последней точкой в истории моей выдержки.

Я отрываю руку от ее рта и, впившись в губы собственническим поцелуем, начинаю трахать так, что стоны переходят в животные рычания. Алиса впивается пальцами в мои плечи, пока я поглощаю ее со всех сторон. Даже когда спина вспыхивает огнем, который вихрем проносится вниз по позвоночнику и заставляет яйца напрячься, я не прекращаю целовать Алису.

Ни когда ее трахаю, как гребаный неандерталец, и напряжение сковывает все мое тело.

Ни когда кончаю, погрузившись в Алису так глубоко, что ее спина отрывается от пола и, повернув голову, она кусает мою руку, удерживающую шею, и кончает со мной второй раз.

Она дрожит подо мной, крича сквозь сомкнутые на моей коже зубы, а я едва не придавливаю ее всем своим весом, когда на мгновение в глазах темнеет от опустошающего кайфа.