Книга Жестокая любовь мажора, страница 67 – Маша Демина

Но постепенно я чувствую, как откусываю от его уверенности по кусочку, уравновешивая нас обоих.

Например, когда он пропускает меня вперед, я слышу его чертыхания и сбившееся дыхание, которое выдает его с головой.

Думаю, в эту игру могут играть двое.

Через пару минут я вижу выглядывающую сквозь ветви деревьев башню. И теперь дыхание перехватывает по совершенно другой причине.

Здание поражает меня своим великолепием, созданным эклектикой с преобладанием романтизма.

Внизу я замечаю полуразрушенную винтовую лестницу, которая ведет на самый верх. Цвет кирпича когда-то был белым, но сейчас он грязно-серый и местами зеленый от плесени. Все кричит о том, что башня погибает, но в этом есть что-то притягательное.

— Вау, — выдыхаю я, когда мы останавливаемся в паре метров от входа, который оказался куда больше, чем я себе представляла. — Очень красивое место.

— Да, жаль только, что эта красота брошена на произвол судьбы, — тихо соглашается со мной Багиров. — Сверху вид еще лучше, хочешь подняться?

Вот же черт! В этот момент в сумочке вибрирует телефон, напоминая, что я забыла дать парням отмашку.

Быстро расцепляю наши с Багировым пальцы, достаю мобильник и вижу сообщение от Алмазова.

«Ну вы где там?»

Черт… Быстро набираю ответ:

«Уже на месте».

«Прости, забыла предупредить».

Убираю телефон обратно в сумочку и смотрю на Багирова, который внимательно все это время следил за мной.

— Извини… — Думай, Самойлова! — Это с работы.

— Все нормально?

— Да, — выдыхаю неровно, — так, мелочи… Ну что, поднимемся?

Неожиданно из башни эхом раздаются голоса и топот, а потом на улицу выскакивают запыхавшиеся Хорошев, Луговой и Алмазов.

Они все резко останавливаются.

— Здрасьте! — Луговой лыбится. — А мы тут… немного заблудились.

— Не ругайтесь, Илай Дамирович, мы уже уходим, — добавляет Хорошев.

— А за мной завтра родители приедут, все нормально, я все уладил, — тушуется следом Алмазов, и все втроем гуськом протискиваются мимо нас.

Багиров молча сверлит их взглядом, недовольный. Наверное, нельзя этим сорванцам сюда без спроса.

— Хорошего вам вечера…

— Если что, вы не видели нас, а мы — вас, — ляпает Луговой и, получив затрещину от Хорошева, быстро разворачивается и исчезает вслед за остальными в чаще леса.

А я, чтобы сгладить обстановку, мягко касаюсь плеча Багирова и его нахмуренные брови мгновенно расходятся, разглаживая складку на лбу.

— Ну так что? Покажешь мне вид сверху?

Багиров прочищает горло и, бросив взгляд в сторону скрывшихся ребят, качает головой и первым ставит ногу на ступень. Поворачивается ко мне и протягивает руку.

— Здесь аккуратней. Не слишком безопасное место.

Вкладываю руку в его ладонь и послушно иду следом.

Поднимаясь по винтовой лестнице, я разрываюсь между тем, чтобы смотреть под ноги и по сторонам, заглядывая в широкие окна. За ними скрываются резервуары для воды. И они достаточно глубокие, чтобы мне перехотелось в них заглянуть.

— Осторожней, береги голову. — Багиров наклоняется, я повторяю за ним, и в следующую секунду мы оказываемся на смотровой площадке.

Она напоминает верхушку шахматной ладьи с круглыми окнами в каждой секции. Очень… атмосферно.

А потом мой взгляд падает вниз, где расстелено покрывало, стоят закуски, фрукты, два пластмассовых бокала с бутылкой шампанского, а вокруг — лепестки цветов, наверняка тюльпаны с той самой клумбы.