Книга Жестокая любовь мажора, страница 38 – Маша Демина

А когда до меня доходит, что Алиса заболела, раздражение прибивает многотонной плитой неприятного предчувствия.

Перечитываю подпись к фото еще раз:

«Подружка заболела (грустный смайлик). Теперь придется идти одной. Никто не хочет составить мне компанию?»

Сжав челюсти, шлю все на хер и набираю номер Алисы.

Тело мгновенно вспыхивает жаром.

От одной только мысли, что она возьмет трубку, во рту пересыхает. Волнуюсь как пацан.

Странная реакция после того, как я совсем недавно пытался сожрать ее маленькие губы.

Но то был порыв под прицельным огнем неконтролируемых эмоций, а сейчас, стоило ей несколько дней меня продинамить, все ощущается не таким уж легким и перспективным.

И я еще больше убеждаюсь в этом после трех неотвеченных вызовов.

Надо бы забить и заняться своими делами, но мысль, что, возможно, она болеет и не в состоянии даже ответить мне, перевешивает все к чертовой матери.

Бросаю взгляд на настенные часы. Десять вечера. У пацанов уже отбой, но я все равно пишу старосте и прошу проконтролировать, чтобы ни один жук не высунул своего носа.

Хватаю толстовку, натягиваю и иду на парковку. Прыгаю в тачку и сразу завожу мотор. Из плюсов: я знаю адрес и парадную. На этом все, блядь.

Выжимаю газ в пол и буквально срываюсь с места.

Если повезет, может, успею подкараулить у подъезда. Мысленно усмехаюсь. Твою мать. Обещал же не сталкерить.

И чем ближе я к ее дому, тем истошнее долбит сердце в груди.

С парковочными местами проблема. Оставляю тачку на обочине соседней улицы. Быстро добегаю до нужной парадной и как идиот останавливаюсь. Закидываю руки за голову и пальцами царапаю затылок. Дальше куда? Черт знает.

Напряженно выдыхаю и, убрав руки в карманы толстовки, падаю на скамейку. Сука, как назло, из двери парадной никто не выходит. Да твою мать, что ж мне так везет?

Достаю телефон и, облокотившись на колени, впиваюсь взглядом в контакт под именем «Ведьма».

Пробую удачу и звоню еще раз.

Гудки затягиваются, а после звенит противный голос автоответчика. Блядь. Не нравится мне все это.

Звонкий женский смех вынуждает меня вскинуть глаза, и я машинально пытаюсь уловить источник звука.

А затем этот источник появляется прямо передо мной.

Лена. С теми же самыми двумя хвостиками, будто застряла в подростковом возрасте. Она говорит по телефону, но, заметив меня, резко останавливается и медленно убирает его в карман. Глаза — большие, испуганные, как у пришельца. А когда встаю со скамейки, она быстро достает из сумочки…

— Не знаю, какого хрена тебе нужно у моей парадной, но, если не хочешь, чтобы я использовала этот газовый баллончик, держи свой член отсюда подальше.

— Успокойся, — вскидываю руки. — Я пришел к Алисе.

— Тем более проваливай отсюда, задница мажорская, — рычит Лена и выставляет руку с газовым баллончиком перед собой.

Уперев руки в бока, опускаю голову и давлюсь смешком.

— Я тебе не Алиса. Церемониться не буду и жизнь подруге испортить не позволю!

Так блядь. Приехали. Походу эта Лена знает больше, чемследовало бы. Заебись.

— Послушай, — снова смотрю на неврастеничку с двумя хвостиками. — Я не собираюсь делать ничего плохого. Мне просто нужно увидеть Алису, окей?

— Ни хрена не окей, козлина! — топает ногой, не прекращая тыкать в меня баллончиком. — Если бы тогда в клубе я знала, кто ты такой, хрен бы дала тебе ее номер!