Книга Жестокая любовь мажора, страница 141 – Маша Демина

— Ну как ты, карапуз?

— Холосо, — лепечет сын и, чмокнув его в пухлую щечку, усаживаю на пуфик, чтобы надеть ботиночки, то и дело отвлекаясь на колечко.

— Смотри-ка, что твой папулька мне подарил!

Демонстрирую сыночку помолвочное кольцо и, судя по тому, как округляются его глаза, ему нравится блестюшка на моем пальце.

А потом мой взгляд упирается в знакомое лицо, и на мгновение я застываю.

От моей улыбки не остается и следа. Я даже чувствую, как кровь отливает от лица. Потому что прямо за стеклом витрины стоит женщина, которая однажды вручила мне деньги на аборт.

Она прекращает разговор по телефону, и ее рука медленно опускается вниз. Она узнала меня. Как и я ее.

Я знаю о неприятной ситуации, которая произошла между тобой и моим сыном. Я хочу знать, предохранялся ли он.

Ты ведь умная девочка и, надеюсь, понимаешь, что беременность сейчас для тебя…

Я пристрою тебя на бюджет. Помогу с жильем. И, если вдруг возникнут последствия в виде беременности, так же помогу с абортом. Деньгами, как видишь, не обижу. Все, что от тебя требуется, — исчезнуть.

Я вздрагиваю, когда Илай закидывает мне руку на плечо и притягивает к себе, чтобы поцеловать в висок.

Это короткий легкий поцелуй. Будто напоминание, что он здесь, рядом, со мной, и я благодарна ему за это. Потому что его тепло и поддержка — все, что мне нужно.

Но внутри, несмотря ни на что, поднимается жаркий протест, иррациональный и совершенно бессмысленный.

Я хочу закричать в лицо женщине, которая с ледяным равнодушием изучает мою семью, что ее сын больше не такой, как она, он изменился и сделал меня счастливой, и я не позволю ей испортить весь наш путь, который мы с Илаем прошли босыми ногами по битому стеклу, но меня успокаивает еще один поцелуй в макушку.

— Идем, она недостойна нашего внимания, — спокойно говорит Илай, сажает сына себе на плечо и переплетает наши пальцы. И прежде чем он уводит нас, я вижу на лице его матери кривую ухмылку.

Но я больше не та Алиса, которую она могла запугать. Слишком много боли я пережила, чтобы позволить себе дать слабину. И, если потребуется, я сорву ногтями ее высокомерную маску и сожгу. Никогда. Больше никогда эта женщина не навредит ни мне, ни моей семье.

Я с безразличием отворачиваюсь от нее и мысленно показываю ей средний палец, мысленно — потому что не могу себе позволить бросаться такими жестами в детской комнате.

Конечно, мое окрыленное состояние немного притухает из-за встречи с матерью Илая и, к сожалению, у меня не получается скрыть это. Поэтому я молча сажусь в машину, пока Илай возится с Кириллом, пристегивая его в кресло, что не всегда просто — ведь у нашего сына огненный характер, доставшийся от двух драконов.

Покручивая кольцо на пальце, стараюсь отогнать от себя плохие мысли, которые пытаются пробраться в мою голову, как вражеские десантники. Но не особо выходит.

Илай садится за руль и заводит машину, поглядывая на меня. Потом все же подается ко мне и, протянув руку, гладит меня по волосам.

— Ты расстроилась?

Поджимаю губы, не глядя на него.

— Немного. Просто кое-что вспомнила. Не важно…

Я слышу, как он вздыхает, а потом отстраняется, чтобы тронуться с места.

Какое-то время Илай молча ведет машину, явно о чем-то размышляя, а потом говорит, понизив голос: