Книга Жестокая любовь мажора, страница 134 – Маша Демина

— Это шутка какая-то?

Она поворачивается ко мне с приоткрытым ртом и распахнутыми от удивления глазами.

— Вы знакомы? — спрашивает Лена и показывает на Смайла.

Я невесело ухмыляюсь.

— У меня тот же вопрос. — Перевожу вопросительный взгляд на Глеба, который лишь пожимает плечом и растягивает губы в кривоватой ухмылке.

— Господи… быть того не может, — ворчит она и, шмыгнув носом, топает к Смайлу.

Не церемонясь, забирает Кирилла себе, который сам тянет к ней ручки и улыбается так, будто она его мать.

— Не смей трогать своими руками ребенка, после того, что ты ими делал, извращенец! — шипит она на Смайла и начинает спускаться вниз.

Глеб кивает, задумчиво хмыкает и слизывает языком ухмылку с губ, глядя куда-то в одну точку, а потом поднимает взгляд на меня и, отсалютовав, устремляется вдогонку за сумасшедшей подружкой Алисы.

Я даже не хочу разбираться, что только что произошло.

Это не мое дело.

И, вновь оставшись наедине с беспокойными мыслями, сажусь на скамейку и, облокотившись на колени, сцепляю ладони в крепкий замок и подношу к губам.

Я молюсь за тебя, Ведьма.

Впервые в жизни я делаю это. Ради нее.

_______

Девчоночки! Очень жду вас в истории Смайла, переходите по ссылочке и поддержите мою новиночку:

https:// /shrt/hnCW

ЖЕСТОКОЕ СЕРДЦЕ МАЖОРА!

Во время обследования Алиса ненадолго приходила в себя, но меня к ней, черт возьми, не впустили.

И только после перевода в платную палату, я смог наконец увидеть ее.

Вот только легче мне не стало, потому что уже целые сутки я жду, когда она проснется. Но ее глаза все еще остаются закрытыми.

Врачи исключили худшие варианты, проведя компьютерную томографию. Судя по следам борьбы и гематоме на голове, она либо неудачно упала, когда ее толкнули, либо ее ударили целенаправленно.

Я успокаиваю себя тем, что на обследовании никакого отека и прочей дряни не обнаружили. Сотрясение мозга плюс очевидное истощение, как в эмоциональном плане, так и в физическом, но последние тесты, чтобы поставить окончательный диагноз, они смогут провести, только когда Алиса очнется.

Прошло больше суток.

Больше суток, с тех пор как я в последний раз видел ее голубые глаза, чувствовал прикосновение и слышал голос.

Сажусь возле кровати, беру ее руку, ту, что не проткнута иглой капельницы, в свою и провожу большим пальцем по хрупкому запястью.

Я сосредоточенно смотрю на ее спокойные веки, надеясь, что они затрепещут от моего прикосновения. Но ничего не происходит.

Алиса крепко спит.

Я опускаю взгляд на опухшую скулу, и у меня образуется глубокая черная дыра в груди: какой уязвимой и беспомощной сейчас выглядит моя Ведьма…

Сжав челюсти, наклоняюсь и прижимаюсь губами к травмированным костяшкам ее пальцев. Нежно целую каждую ссадину, пока в один момент не чувствую движение в своей руке.

Я напрягаюсь, замираю, боясь, что мне это почудилось, а потом вскидываю взгляд и вижу, что ее веки подрагивают, прежде чем она неуверенно открывает их.

Удары сердца замедляются, эхом отдаваясь в ушах, пока я смотрю, как Алиса тяжело моргает, медленно возвращаясь к жизни.

Кадык дергается, и я сильнее стискиваю ее руку в своей, боясь пошевелиться, чтобы не напугать.

Сначала она лежит с открытыми глазами, глядя в потолок, потом осторожно поворачивает голову, и постепенно осознание врывается в ее разум, отзываясь паническим блеском в глазах и учащающимся дыханием.