Книга Стану твоей первой болью, страница 62 – Маша Демина

Женщина в полнейшей растерянности упирает руки в бока и отводит взгляд. А я дрожу как осиновый лист на ветру. Но терять мне больше нечего. Мне нужно просто выйти из этой квартиры и желательно с паспортом.

— Помогите… вы же врач…

Взгляд строгих серых глаз обрывает меня.

— Вот именно, я врач, а не судья или правоохранительный орган. К тому же мне известно, что с такими людьми, как те, что меня вызвали, шутки плохи. Вы хоть понимаете, о чем просите?

Виновато закусываю нижнюю губу.

— Я…

— Нет, — она отрицательно качает головой. — Либо вы ложитесь, и я делаю свою работу, либо я ухожу…

Я падаю на колени и хватаю ее за полы халата.

— Нет-нет-нет… не уходите, вы мой единственный шанс выбраться отсюда.

Женщина нервно усмехается, откидывая челку назад.

— Нет, ну это просто издевательство какое-то…

— Меня будут бить, — пускаю в ход все, что может вызвать сочувствие, — вы даже не представляете, на что способны наши мужчины, когда девушка позорит их честь и семью. А я опозорила… Меня накажут и отдадут взрослому мужчине, а мне всего девятнадцать… Прошу…

— Господи, прекратите сейчас же! — раздраженно шипит она. — И поднимитесь уже наконец на ноги!

Врач взволнованно дергает подбородком, вырывает халат из моих рук, крылья ее носа раздуваются от возмущения. Но еще я вижу в ее взгляде сомнение.

Поэтому остаюсь на коленях, глядя на нее снизу вверх глазами полными слез.

Она нервно сглатывает.

Тяжело вздыхает и ругается себе под нос, прежде чем посмотреть на меня с недобрым прищуром.

— Вы ведь понимаете, что хотите оттянуть неизбежное? Вам не позволят просто так уйти.

— Понимаю, — и ненавижу это, всей душой ненавижу, — но, возможно, за это время гнев моего брата ослабнет, и я смогу вымолить снисхождение. Мне нужно немного времени… Единственное, о чем я прошу…

Судорожно вытираю слезы с лица. Моргаю, проясняя зрение. Шмыгаю носом.

Но с каждой секундой все больше и больше наполняюсь решимостью выйти из мира, где мужчины манипулируют женщинами, забирают у них право голоса и лишают свободы.

Я дефектная, знаю, но, попробовав новую жизнь, могу осознанно заявить: обратно я не хочу. И у меня нет никакого другого выбора, только бороться.

Если Ратмир готов отдать меня, то я не готова отдавать свою жизнь в руки нелюбимого мужчины. Я даже не знаю, какой он. Будет ли добр ко мне? Будет ли заботиться и уважать? Или станет моим заслуженным наказанием?

— Так, ладно. Я попробую, — голос женщины вырывает меня из карусели мыслей, и я шумно втягиваю воздух носом. В неверии раскрываю глаза. — Но только на обследование, и не вздумай просить меня о большем.

Она не успевает договорить, как я вскакиваю и заключаю ее в объятия.

— Спасибо-спасибо-спасибо, — шепчу сквозь ком в горле, крепче стискивая женщину от чувства бесконечной благодарности. — Вы даже не представляете, как помогаете мне!

— Не представляю и не очень хочу. — Врач отстраняет меня, взяв за плечи, и внимательно окидывает взглядом. — А теперь успокойся и не вздумай лезть в разговор, стой рядом, но молча. Ясно?

Быстро-быстро киваю, вытирая с щек слезы.

У меня есть минут двадцать, чтобы собрать самые необходимые вещи. Поэтому, закрывшись в ванной, дрожащими руками запихиваю в маленький рюкзак чистое белье, блокнот с рисунками, карандаш, ластик, зарядное устройство, телефон и лекарства.