Книга Как я медведя женила, страница 78 – Ксения Васёва

— А невесте твоей что подарить? — Сивийский указал на Лапку, которая утешала бледную дочь жреца. — Такая хорошая дева, нашла чешую Айтара! Может, цацку какую?..

— Своей невесте я сам цацку подарю, Адамур, — холоднее, чем стоило бы, отозвался я. Пусть за старшим Сивийским не тянулась слава "ходока", как за Багром, но его внимание к Лапке мне всё равно не нравилось! — Мешочком кофе отдай. Молодая жена Лесовского пол двора на кофе подсадила, и невесту мою — тоже.

Адамур удивлённо поцокал языком, но заверил меня, что к утру у Лапки будет самый свежий и приличный кофе южных земель. Можно подумать, что кроме царицы у нас кто-то разбирается в "приличности" чёрной бурды.

Мы неспешно зашагали к девицам и Темновскому. Адамуру полагалось утешить семью жреца, но... Кажется, он вообще не представлял, как поступить с Айтаром. Почитаемый в народе оборотень, проводник воли Велеса — и убийца, возжелавший построить власть на костях. Тут сложно сказать, какое решение будет верным и правильным.

— Позаботься о барышне, Сивийский, — вдруг попросил я, разглядывая дрожащую Хатиа, — отец отваживал от неё женихов. То ли неродная ему, то ли по зову бога в прислужницы отправлял. А девке семью надо, детишек, мужа. Сам понимаешь, скоро от неё шарахаться начнут, как от чумной!

Адамур отзеркалил мою кривую улыбку.

— Не посмеют. Я, может, и женюсь на ней. Хватит уже вдовцом ходить. Она молода, красива, но не юная девка с ветром в голове — чем не готовая княгиня, а?.. Даже тебе бы не уступил, не будь у тебя невесты!

От шутливого тона я почему-то закашлялся. Осталось сущая малось — убедить Лапку, что она моя невеста!

Лапка

— Возьми, — Надин вручила мне резную деревянную шкатулку с позолотой на крышке. Вещь была старой, непримечательной и на подарок не тянула. Да и с чего Надин делать мне подарки?.. Отец её суженого уже одарил меня целым мешочком кофе и заколкой с синими яхонтами! Правда, при этом он весело косил на Руда, а оборотень в ответ скрипел зубами. Но отбирать у меня поистине царскую награду никто не стал!

Я бы и не отдала! Моя прелесть!

— Хатиа передала мне волю отца, — княжна по-детски шмыгнула носом, — это его шкатулка. Он просил отдать её тебе. Внутри хранятся письма от Белостаны, когда-то они с отцом были хорошими друзьями. Часть писем батюшка сжёг, когда Белостана выбрала империю своим домом, но пару-тройку сохранил. Забирай, коли он велел, мне без надобности.

Ого! А замешана ли здесь некая любовная история?.. Я со странным трепетом взяла шкатулку. Может, мне стоит вернуть письма языческой бабушке?..

Но поразмыслив, я лишь покачала головой. Белостана уже жила в империи, когда престол взошёл Микаил Лесовской — то есть, не меньше тринадцати лет. Вряд ли у неё осталась связь с князем, и вряд ли она видела, в кого он превратился. Тем более, Эмзар Колхидский был заметно её старше.

Сгорая от любопытства, я подхватила шкатулку под мышку и спустилась к торговым лавочкам. Купила себе первой кисловатой клубники и побежала к морю. За мной уныло потащились стрельцы — утреннее солнышко уже припекало, и гулять в жарких кафтанах было неудобно. Но... завтра мы возвращались в империю — и это чудесное море, похожее на шёлковую гладь, я больше не увижу. Возможно, никогда не увижу. Поэтому пока Руд с Темновским заседали в Княжеском дворце, я наслаждалась чудной колхидской природой.