Книга Как я медведя женила, страница 12 – Ксения Васёва

Если взглянуть в глаза правде, Руд очень перспективный жених. На службе у царя он наверняка скопил немало денег. Ему будет куда уйти на покой. Но сейчас, по влиянию, Руд стоит наравне с патриархом и языческим главой. Даже ближе.

Только бояре побаивались отдавать за него дочек. Слишком мутная фигура. Язычник, распутник, оборотень. Откуда он пришёл в империю и почему верен царю из рода светочей?.. Тех светочей, которые много лет пытаются извести его племя.

Словом, Руд вызывал уйму вопросов. Но если мыслить логически, это молодой и крепкий воин. Он так не широк в груди, как имперцы, но ладный и гибкий. У него внимательные глаза, какие-то удивительно мужские сильные пальцы и привычка криво улыбаться. Он богат, он друг царя и он прячется в тени самого опасного приказа империи. Роковой мужчина. Сладкий пряник для юных барышень и змей-искуситель для зрелых дворянок. Ух, обжечься можно!

Мне никогда не нравились такие молодцы. Никогда. Они считали меня лёгкой добычей, сходу вгоняли в краску и получали щелчок по носу. Я полжизни ходила за юбкой мамы-свахи. Уж насмотрелась, как искусители разрушают семьи и девичьи сердца.

Ради своей похоти.

— Нас опоили! — ляпнула я — и тотчас пожалела. Взор у Руда стал острым, цепким, а руки, прижавшие меня к мужскому телу, расслабились.

— Продолжай, сваха. О ком ты говоришь? Нас — это ваш бабий ковен?..

Сам он... ковен!!!

От ответа меня избавили Ясмина с женихом. Дверь я не захлопнула — и звуки из опочивальни доносились... интригующие. Руд тихо присвистнул.

— Да, — выдохнула я, — кажется, в медовуху подлили языческое зелье страсти. Уж не ведаю, для кого и зачем, но нам всем... нужно любви.

Медленно облизала губы, прижимаясь к его груди. Дотронулась пальчиками до лица Руда, коснулась кончика его носа, верхней линии губ. И мужчина, словно подчиняясь моему желанию, мягко обхватил палец ртом, легко посасывая.

Ох, прошило так прошило!.. До мурашек и таракашек! Убрав ладонь, я впилась в его губы! Ты ужасно последовательна, Лапка! Стражи ей, значит, не угодны, а развратник Руд — самое то!.. Но было уже всё равно! Я терлась об него грудью, бёдрами, горела в своём фальшивом пламени. Чувствуя его отклик, моё лоно истекало, сжималось, желая мужчину. Было плевать на епитимью, на пост, на запреты!

Ругнувшись, Руд стянул мои волосы на затылке, вынуждая открыть шею. Его поцелуи жалили, будто по-хозяйски клеймили, но это приводило в восторг. Ну же, ну! Задери мне юбку, приставь к стене, сделай своей!

И... с размаху упала во что-то мягкое и плотное. В шерсть крупного белого медведя.

Завизжала и.... проснулась.

* * *

За окном барабанил хмурый дождь, оставляя разводы на таком прозрачном стекле. После желтоватой слюды в родном доме, стекло казалось настоящим чудом. Я могла забраться на подоконник и часами наблюдать за жизнью во дворе. По злой иронии, вид мне открывался на двухэтажный сказочный терем — приказ Тайных дел.

Ну никакого от него спасения, упырь подери! Даже во снах от Руда не избавиться!..

На самом деле, Руд не превращался в ту ночь. Он схватил меня за шкирку и унёс в свою опочивальню. Сам же огромным зверем лёг за дверью — не выбраться и не сбежать. То, что в обороте он именно "дед Михайло", я узнала от царя. Крестьяне почитали медведя как дедушку, хозяина леса — и придумывали ему прозвища, чтобы не прогневать. Микаил рассказывал, что когда-то записывал эти прозвища, а потом дразнил ими Руда.