Книга Шантаж и другие соблазны, страница 89 – Кири Т.

Слезы наворачиваются на глаза прежде, чем я успеваю их остановить. В горле жжёт. Я хватаюсь за вилку, просто чтобы было чем занять руки.

— Ты заставишь меня расплакаться над яйцами, — говорю я, и голос чуть дрожит, чёрт возьми.

Он едва заметно ухмыляется.

— Тогда я буду знать, что приготовил как надо.

Эти слова разрывают меня изнутри. Мой громкий смех вырывается наружу.

— Ладно, я оставляю тебя себе, Лаки.

Его улыбка медленная и хищная, словно я только что вручила ему весь мир.

— Я был твоим с твоего первого жадного комментария, Уиллоу. «Ужин для девушки. Не обращай внимания, я просто облизываю свой телефон».

Я давлюсь смехом:

— О, блять, ты помнишь это?

— Я все помню. — Теперь его голос звучит мягко, как бархат, но уверенно и твердо. — И я тоже хочу тебя, Уиллоу. Любую тебя. Я здесь.

Когда я протягиваю руку через стол и переплетаю свои пальцы с его, кажется, будто что-то встаёт на своё место.

Не шантаж. Не хаос.

Мы.

Я сжимаю его руку, мой голос звучит тихо, но уверенно.

— Ты понимаешь, что теперь ты со мной навсегда, да? Эти слова что-то значат. Это делает нас официальными, верно?

Он приподнимает бровь, ухмыляясь.

— Официальными?

— Официально парень и девушка, — уточняю я. — Никаких проб на роль других ведьм-убийц. У меня теперь эксклюзивный контракт, Лаки.

Его озорная и хищная улыбка вспыхивает мгновенно.

— Тогда в мелком шрифте лучше прописать, что мне полагаются неограниченные поцелуи и пожизненное право на твой сарказм.

— Договорились, — я улыбаюсь в ответ. — Подписано. Заверено.

Лаки наклоняется ближе, в его зелёных глазах видно веселье.

— Знаешь что, Кошечка с Кинжалами? Ты опоздала с этим объявлением. Я стал твоим парнем ещё в тот самый первый раз, когда помогал тебе тащить труп. Я такое не для кого попало делаю.

Я громко смеюсь и качаю головой.

— Ты сумасшедший.

— И я твой, — просто отвечает он, словно это самая очевидная истина на свете.

Слово «парень» не должно обжигать, растекаясь огнём по венам. Не должно вызывать желание перелезть через стол и целовать его до тех пор, пока я не забуду собственное имя.

Но так оно и есть.

Я смотрю, как он откидывается на спинку стула, не сводя с меня взгляда, так, будто во всём этом пентхаусе нет ничего важнее меня. Может, дело в том, как он на меня смотрит — будто я одновременно острая и мягкая. А может, в той лёгкости, что гудит под кожей после вчерашнего признания. Что бы это ни было, я действую, прежде чем успеваю всё обдумать.

Встаю из-за стола, слегка отталкиваю его стул и устраиваюсь у него на коленях.

Выражение лица Лаки одновременно настороженное и возбуждённое.

— Уиллоу…

— Просто поцелуй меня, — шепчу я и прижимаюсь к его губам.

Чувствую, как он чуть расслабляется в ответ на мою просьбу. Его руки нерешительно обнимают меня за талию, губы становятся податливее. Они приоткрываются вслед за моими, такие тёплые, манящие. Мои пальцы зарываются в его волосы. Я ощущаю, как его ладони слегка подрагивают на моих бёдрах. Он ждёт, сдерживает себя.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы прошептать:

— Ты можешь меня касаться.

Это именно то, что ему нужно. Сначала нерешительно, потом увереннее его ладони скользят вверх по моим бёдрам, медленно, почти благоговейно, пока не ложатся на изгиб талии. Его хватка твёрдая, но не сковывающая, словно он помогает мне обрести опору, а не удерживает на месте.