Книга Шантаж и другие соблазны, страница 76 – Кири Т.

Только выезжаю на шоссе, когда слова, с которыми я пришёл в её магазин, больше не могут оставаться внутри.

— Я пришёл к тебе сегодня, потому что мне нужно было кое-что сказать. Хотел сказать за завтраком. Вчера я был в институте Феникса.

Её голова резко поворачивается ко мне.

И вот так труп забывается. Между нами теперь остаётся не Дасти Кроули, а груз всего того, что я ещё не сказал.

— Институт? — её голос режет тишину, словно битое стекло. — Как? Это место — практически чёртов Форт-Нокс⁷.

— Да, — мои пальцы сильнее сжимают руль. Пустынная трасса тянется вперёд, жёлтые линии под фарами светятся, словно прожектор, от которого мне не скрыться. — Я хотел увидеть всё своими глазами. Так что записался на одну из его групповых дневных сессий.

Она не отвечает сразу. Я чувствую тяжесть её взгляда — он впивается в рёбра, словно нож.

Не отрываю глаз от дороги. Если посмотрю на неё, начну слишком много объяснять. А если начну слишком много объяснять, заговорю о блендере. О смузи. О том, что ученики Феникса глотают перемолотые части органов, будто это детокс-коктейль. От одного воспоминания желудок сводит.

— Зачем? — наконец спрашивает Уиллоу. Сухо. Холодно. Но под этим слышится дрожь, будто она меня проверяет.

— Потому что ты кружила вокруг этого типа и не могла подобраться. Ты сама мне это говорила. Я покопался в его делах после того, как ты спросила меня о нём, и… — я качаю головой. Ощущение такое, будто по затылку ползёт сороконожка — настолько сильно Феникс меня пугает. — С этим мерзавцем что-то не так. Я пошёл, потому что… — я прикусываю щёку изнутри. Потому что не выношу мысли, что он дышит с тобой одним воздухом. — Я хотел помочь.

Её губы сжимаются в тонкую линию. Ей это не нравится. Независимость у неё в крови. Она годами вела свой кровавый крестовый поход за справедливость в одиночку. Я ворвался как какой-то рыцарь. Это не её стиль.

Но потом она вздыхает, и в этом вздохе нет раздражения, а что-то более мягкое.

— Мне это не нравится, — бормочет она, снова глядя на дорогу.

— Понимаю, — отвечаю я. — Но это сработало. Я проник внутрь. Увидел, как всё устроено. Даже подошёл достаточно близко, чтобы пожать ему руку и посмотреть в глаза.

Это привлекает её внимание. Она поворачивается на сиденье, чёрные волосы скользят по щеке.

— И?

Я рассказываю сухо, без подробностей. Ни слова о холодильнике с пластиковыми контейнерами. Ни слова о блендере.

— Он именно такой, как ты говорила. Отполированный хищник. Улыбается, как святой, говорит, как пророк, а под всем этим вонь разложения. Люди там? Они ему поклоняются. Слепо. А он смотрит… на молодых женщин. И прикасается, хотя старается сделать это так, будто в этом нет ничего предосудительного.

Её челюсть сжимается.

— Я годами пыталась подобраться к нему поближе. Но он меня знает. И он чертовски осторожен.

Я рискую бросить на неё взгляд. Её профиль вырисовывается на фоне неонового сияния Вегаса на горизонте, глаза горят злостью, но не из-за меня, а из-за него. Из-за Феникса.

— Это личное, да? — спрашиваю я.

Она смотрит в окно, нарочито избегая моего взгляда. Шмыгает носом, вытирает его и делает глубокий вдох, чтобы взять себя в руки.

— Моя лучшая подруга, Джулс, несколько лет назад узнала, что у неё рак толстой кишки. Разве в двадцать пять лет болеют раком толстой кишки? — её голос хриплый, и я слышу в нём боль. — Врачи не давали ей особых надежд. Всё было плохо, болезнь быстро прогрессировала. Она отчаялась и наткнулась в интернете на видео Феникса.