Книга Шантаж и другие соблазны, страница 60 – Кири Т.

А, да. Бумажки, которые гласят: если Феникс случайно убьёт меня, запихав слишком много капусты мне в зад, моя семья не сможет подать на него в суд. Шутка на их стороне — у меня больше нет семьи.

Я нацарапываю имя, нажимаю «принять», и она провожает меня по коридору.

Пользуюсь возможностью осмотреть это место до последнего дюйма. Камер здесь чересчур много. В каждом углу, на каждом пересечении коридоров. И три охранника на первые двадцать метров. Крупные, мощные, в чёрных костюмах, таких нанимают, только если охраняешь нечто поважнее порций ростков пшеницы.

Я держу голову слегка наклонённой, так, как и полагается любопытному гостю, но внутри всё уже сжимается. Это не спа. Это крепость.

Почему?

Коридор выводит в просторный зал, залитый естественным светом. Окна от пола до потолка смягчают вегасский зной до чего-то более нежного, тёплого, почти священного. Пол из светлого дерева, коврики разложены ровными рядами. Чёрт. Я был прав насчёт ковриков для йоги. Восемнадцать человек уже сидят в ожидании — в основном женщины в пастельных костюмах. Но есть и несколько мужчин: худые, с горящими глазами.

И тут — я. Рост — метр девяносто, широкие плечи, чёрная футболка, которая, вероятно, кричит «охранник», а не «ищущий оздоровления». Я сглаживаю выражение лица, расслабляю плечи, делаю вид, что просто пришёл исцелить свою энергию или что там ещё, чёрт возьми.

Стоит ли мне исцелять свою энергию? Безусловно. Произойдёт ли это здесь? Однозначно нет.

Я опускаюсь на свободный коврик в заднем ряду. Деревянный пол едва слышно скрипит под моим весом. Женщина через два места от меня одаривает робкой улыбкой, будто удивлена, увидев здесь мужчину моих габаритов. Я вежливо киваю ей и смотрю прямо перед собой.

Потому что главный герой вечера входит в зал.

Феникс Марроу.

Он не спешит. Ему это ни к чему. В комнате повисает тишина в тот самый миг, когда его босые ступни касаются отполированного дерева. Он высок и строен, с золотистой кожей и гривой искусно растрёпанных каштановых волос. На нём халат — или кардиган? — цвета слоновой кости, свободно облегающий фигуру.

Он совсем не похож на злодея. Выглядит так, будто ему можно доверить свои тайны. И именно от этого у меня по коже бегут мурашки.

— Добро пожаловать, друзья мои, — говорит он низким, тёплым голосом. — Вы сделали самый отважный выбор в своей жизни, решили не мириться с болезнями. Решили не слушать, когда мир говорит, что вы обречены. Вы выбрали возрождение.

А толпа? Она тает. Кто-то кивает, кто-то плачет; одна женщина прижимает руки к груди, словно он только что объявил, что её избрали для святости.

Я откидываюсь назад, опираясь на ладони, и смотря на представление. Я годами зарабатываю на жизнь выступлениями. Я узнаю другого артиста, когда вижу его. Этот мерзавец хорош. Действительно хорош.

— Вас обманывали, — продолжает Феникс, и голос его звучит низко и медоточиво. — С самого дня вашего рождения. Вас обманывали врачи. Правительство. Вас обманывали корпорации, которые наживаются на ваших страданиях. Говорили, что вы сломаны, продавая свои яды, чтобы опустошить ваш кошелёк.

Да ладно. Я выложил восемь тысяч, чтобы посидеть тут несколько часов…

Женщина рядом со мной на самом деле вытирает слезу с щеки.

Феникс поднимает руки, раскрыв ладони, словно благословляя толпу: