Книга Шантаж и другие соблазны, страница 102 – Кири Т.

В спальне Уиллоу пахнет так же, как и она сама: дым и чай, резкие чернила и что-то дикое. Я переступаю порог и будто оказываюсь прямо в голове Уиллоу: захламлённо, по-ведьмински, живо. На комоде теснятся свечи, стопки книг угрожают обрушиться лавиной, в блюдце наполовину сгоревшие благовония, карты таро разбросаны так, будто прервали какой-то расклад.

Я любопытный — ничего не могу с собой поделать. Взглядом обшариваю всю комнату. Её одежда аккуратно развешена, в углу корзина с наполовину заполненным бельём. Из неё торчат поношенные трусики, и я подавляю порыв схватить их и спрятать в карман. Из соображений самосохранения я перевожу взгляд на другую сторону комнаты и останавливаюсь на её письменном столе. Повсюду бумаги: имена, даты, распечатанные из интернета вырезки. Имя «Феникс Марроу» обведено кружком и подчёркнуто.

Желудок сводит узлом. Я не могу забыл. Он не просто лидер культа с кучей денег. Он — её цель.

Уиллоу замечает, куда я смотрю, и не извиняется за это. Она пересекает комнату, выдёргивает один лист и кладёт его сверху.

— Я уже несколько недель пытаюсь выяснить его домашний адрес, — её голос звучит напряжённо. Решительно. — Думаю, он купил участок на имя какой-то другой компании. Он слишком хорошо защищён. Слишком осторожен. К каждой женщине, к которой он прикасается, он подходит так, чтобы никто не смог подобраться достаточно близко и приоткрыть завесу тайны.

Я подхожу ближе, вчитываясь в заметки: ретриты, клиники, гала-ужины. Всё это окружено телохранителями и последователями, готовыми за него умереть.

— Есть ретрит для пар, — говорю я, опускаясь в её кресло. — Четыре дня в пустыне. В какой-то момент это даст нам окно возможностей, — факт, что участие стоит сорок тысяч, я оставляю при себе.

Она качает головой, на её лице раздражение и лёгкая обречённость.

— Он знает меня. Знает, что я за ним охочусь. Он учует меня ещё до закусок.

Мне ненавистно, что она права. В животе борются облегчение и разочарование. Облегчение — потому что я не хочу, чтобы она была рядом с этим монстром. Разочарование — потому что охота ещё не окончена.

— Тогда найдём другой способ, — говорю я, наклоняясь вперёд. Мой голос звучит жёстче, мрачнее, чем я планировал: — Он не неуязвим. Не для тебя, и тем более не тогда, когда я тебя прикрываю

Её взгляд не отрывается от моего. Она не отшатывается от моей резкости, отвечает тем же:

— Ты правда не против? Того, что я иду за ним? Что я его убью?

Слово повисает между нами. Убить. Не метафора. Не угроза. Намерение.

Я медленно киваю.

— Я знаю, что он творит. Кто-то должен его остановить. Ты его остановишь, Уиллоу. Как бы то ни было. А я буду рядом. Прикрою тебя, как нужно. Уберу следы. Заставлю всё исчезнуть. Сожгу всю клинику дотла, если придётся.

Что-то смягчается в её глазах, но не по-доброму, а понимающе. Будто я не просто произношу слова, она верит, что я говорю искренне. Потому что так и есть.

Она берет меня за руку, и ее пальцы сжимаются, словно в знак обещания.

— Ты сумасшедший.

— Да, — шепчу я, отвечая на пожатие. — Но я твой сумасшедший.

На мгновение остаётся только гул кондиционера и тихое биение наших двойных одержимостей: её — жаждой справедливости, моей — жаждой быть рядом с ней.

И тут я понимаю, что у Феникса Марроу нет ни единого чёртова шанса.