Книга Спасая Винсента, страница 69 – Джоан Фернандес

Мари могла позволить себе быть Новой Женщиной в безопасной среде женской школы. Парижский мир искусства был куда ближе к враждебному миру доков и складов ее отца, к миру грубых мужчин.

Не стоило удивляться, что проникнуть в него оказалось так трудно.

Но, возможно, к цели все-таки ведет еще один путь. Если это так, она его обязательно найдет.

— Мадам Танги, – произнес Рольф, слегка запыхавшись. Он снял котелок и прижал его к груди. – Мои соболезнования в связи с кончиной вашего мужа. – Он склонил голову.

Весть о смерти папаши Танги мгновенно облетела дилерские круги. Это был тот самый шанс, которого ждал Рольф. У Танги хранилось большое количество картин Ван Гога, и он был полон решимости избавить вдову – а заодно и Париж – от этой мазни.

Его терпение в ожидании момента, когда можно будет очистить город от этой отвратительной живописи, должно было вознаградиться – при условии, что он сумеет найти подход к женушке Танги.

Осторожно прищурив один глаз, Рольф украдкой взглянул на вдову. Низкорослая и очень полная женщина стояла, неподвижно уставившись на него и уперев руки в бока. Из-под небрежно повязанного платка выбивались седые вьющиеся волосы. Его деланая учтивость ему самому показалась неуместной после утомительной прогулки от элегантных витрин улицы Лаффит до лавки Танги. По пути ему приходилось лавировать между горками конского навоза, шаткими повозками, груженными разнообразными товарами – стопками сапог, головками сыра, – и толпами детей, которые бегали по узким улочкам и месили ногами почерневший снег. Сапоги придется как следует почистить.

Но это не беда – в том случае, если его визит увенчается успехом. Он подавил желание достать карманные часы. Его разговор с вдовой Танги не займет много времени. Он протянул руку, чтобы участливо пожать ее ладонь.

Но мадам Танги не шелохнулась. Его рука так и замерла в пустоте, не встретив ответа.

— Я вас не знаю, – сказала она. Ее голос был ровным, бесстрастным.

Рольф поспешно принялся расстегивать пальто, маскируя свою досаду. Он сделал резкий вдох и тут же закашлялся. В лавке Танги витал едкий запах. Он и забыл, как может разъедать горло скипидар. Вглядываясь поверх поспешно приложенного к носу платка в полумрак за спиной вдовы, он различил груды холстов, беспорядочно прислоненных к мольбертам и высоким бочкам, вокруг которых валялись тюбики краски. В луче света он разглядел, что полки, покрытые густым слоем пыли, тоже завалены красками, палитрами и кистями с деревянными ручками. Немытый потертый пол был испещрен черными следами въевшейся грязи и лужами от растаявшего снега.

Неудивительно, что современное искусство так отвратительно. Эта лавка – его точное отражение. Наглядное доказательство того, как оно позорит его ремесло. С новыми силами он решительно отнял платок от носа. Чем скорее он покончит с делами в этой дыре, тем лучше. Судя по беспорядку в лавке, ему повезло: вдова наверняка нуждалась в деньгах.

— Жорж Рольф, мадам, – начал он снова. – Один из владельцев арт-дилерской фирмы «Буссо, Валадон и Ко». Мы с вашим мужем были коллегами.

— Сомневаюсь.

Рольф потер руки, чтобы выиграть время и собраться с мыслями. Чертовы простушки из низшего сословия понятия не имели, как разговаривать с почтенными господами. Он подавил раздражение. Рольф приучил себя к терпению по примеру отца. С тех пор как серия публикаций в «Меркюр» вызвала вокруг Ван Гога нелепый ажиотаж, ему пришлось выжидать. Отец всегда говорил, что терпение вознаграждается.